montrealex

Once it has been the Best LJ in Montreal

Лучший ЖЖ Монреаля!


Previous Entry Share Next Entry
montrealex

Про иняз на картошке

Те, кто читал этот пост, могут удивиться тому, что он пропал и с ним пропали комментарии.

Докладываю, что я это сделал "не со зла" а токмо потому, что хотел внести в него изменения, а он весь перекосоё...ся, фрагменты почему - то поменялись местами и перестал прятаться под врезку.

Я побился-помучился с ним и стёр его нафик.

Переделал его да и решил дополнить третьим эпизодом на картошке, который оказал решающее влияние на всю мою последующую жизнь. Но в этом дополнении оказалось так много буков, что его никак не закончить, так что всё спереди ещё. Будем подождать.

Ну вот и дождались: 4 сентября 2009 вставляю переработанный пост.

Этот пост навеян сайтом "германыча" про Совдепию. Да и сам ЖЖ я завёл случайно, чтобы поместить свой комментарий на его страницах. Германыч и комментаторы там вспоминают о поездках на картошку, ну вот я и вспомнил о своих.

Это действительно была отдельная песня.

Первый «сезон» случился в сентябре 1973 года.


Картошка 1. Деревня «Кукшегоры»


Нас вывезли, как традиционно целые поколения студентов иняза, в деревню Кукшегоры, в Олонецком районе.

Если б я знал тогда, что через какие-нибудь всего-то тридцать шесть лет меня занесёт в Канаду, в Монреаль, и что из этого самого Монреаля можно будет нагуглить эту деревню, я бы тогда умом, пожалуй, тронулся.

Ну да и не думал я тогда так долго жить, вообще-то.

Как бы то ни было, а поехали мы, свежезачисленные первокурсники иняза КГПИ собирать картошечку числа эдак третьего или пятого сентября 1973 года.

К слову сказать, тогда же случился в Чили нехилый переворотец и по радио было сообщено про «кровавую хунту» и прочее сопутствующее обстоятельствам.

И как сейчас помню, мой лепший друг прыгал и кричал от радости, что, вот как хорошо, что «задушили соцализьм в яйце» и что какой молодца этот самый Аугусто Пиночет. А мне было фиолетово та Чили тогда совсем. Хотя если б соображал лучше и быстрее, ну и если б имел склонность к тому, то можно было на лучшего друга стукануть куда надо, глядишь одним бы «конкурентом» меньше стало, да и там, где следует заметили бы и оценили, можно было бы выйти в люди, а то ведь так и не вышел нихрена.

Никто и звать никак.

А ведь не один и не два на факультете активно использовали все представлявшиеся возможности (факультет-то крамольный, случаев для стука дофига).

Отвлекаясь от темы картошки, расскажу как другой мой приятель В.Г. высказал как-то раз в институте, курсе уже на третьем, в ходе семинара по истории КПСС, сомнения в эффективности партизанского движения в Карелии.

Был вызван в Комитет Глубокого Бурения на профилактическую беседу, где тут же раскаялся в содеяном и пообещал больше не нести крамолы.

Но ему было интересно, кто стуканул, а поскольку парней было всего два в группе: он сам и С.В, то придумал он такой ход.

Принёс в институт порнографический журнал и показал только С.В.

Когда был вызван повторно туда же, но уже на предмет «недопустимости распространения порнографии», то уже точно знал, кто стукач и при нём не говорил ничего лишнего, да и всем друзьям рассказал.

Правда, в то время ни у кого не могло быть уверенности в том, что твоего лучшего друга не завербовали и я совсем не исключаю, что тот же В.Г мог стучать на других.

Лучшей тактикой воров во все времена было кричать, чтобы держали другого.... Как ни странно, до самого окончания ВУЗа я вообще не думал об этом мрачном заведении из трёх букв, которое в Петрозаводске размещалось совсем рядом и с институтом, и с домом, где я жил.

Ни к чему мне было.

И позже всех других я понял, почему, с какой стати, когда я учился на первом курсе, некто Л.М (Лёша Морозов помер в 2011 году, так что инициалы можно раскрыть), студент пятого курса, поехал в Лондон на несколько месяцев.

Но Л.М хоть отличником был, а вот когда Т.Б, у которого по английскому была твёрдая тройка, поехал в Карачи, в Пакистан, чуть ли не на год, а потом по приезде то ли сдал экстерном «госы», то ли просто диплом получил без них, у меня тоже не возникло вопросов.

Ну не интересна мне была эта мышиная возня! Потом, конечно, выяснилось, город-то маленький, что и Л.М и Т.Б. уже офицеры КГБ и что совершенно однозначно сотрудничали с ведомством может ещё и со школы. И всё равно, не интересно.

И тогда было, и тем более сейчас, ведь перестройка сломала карьеру и тому и другому, и сидят они, сплошь невыездные, где-то глубоко в заднице и один даже спился вусмерть. Бог с ними и не о них речь.   

    

В первый же день директор совхоза (колхозов в Карелии не было ни одного) стал искать кого-то, кто мог бы топить баню-сауну и колоть дрова.

Городские пацаны об этом всём понятия не имели, а я, хоть и не топил сам баню ни разу, зато наблюдал процесс неоднократно, так как баня в Тункала, где мы жили сначала, да и на Совхозном шоссе, где жили потом была, поэтому вызвался смело.

Дело оказалось нехитрым и дюже выгодным: топил я её после обеда, чтобы согрелась к вечеру, до помывки «простого народа» мог помыться сам, а до этого колол дрова для кухни и помогал поварам.

Привозили бидонами парное молоко, я пил его от пуза так, что глаза соловели и отрыжка мучила, флиртовал с девчонками, которые были в «наряде» по кухне и с поварихами днём, с другими девчонками вечером, и так почти месяц.

Раздобрел даже. Завёлся и местный друг-карел Коля, живший неподалёку от нашего лагеря, с ним ездили на рыбалку на моторке, на лошади без седла (жёсткая и неровная, надо сказать, спина у лошади!), заходил я к нему домой в избу, навроде вот этой (снята в Кукшегоре)





Там я впервые в жизни увидел предметы карельского фольклора: колёсную прялку, колыбельку из бересты, висевшую на подобии упругой и толстой удочки, закреплённой в углу избы, всякие коробы и познакомился со всеми весь прочими атрибутами скудного и унылого карельского быта, который совем не вызывал ни умиления, ни даже интереса у студента, целиком и полностью ориентированного на Запад и его «загнивающие» ценности, нежели на посконное и сермяжное карельское бытие.

Этот опыт сгодился лишь в качестве осознания того факта, что в Совдепии очень многие жили намного хуже, чем наша семья, что, впрочем, я уже и так знал, бывая в семьях сверстников на Совхозном шоссе, только Сортавала всё-таки была городом, а тут в Кукшегорах была самая настоящая глушь и «дерёвня».

Через некоторое время, когда стал общаться с сокурсниками и сокурсницами (в основном с последними), увидел также, что очень многие живут и намного лучше, чем наша опять же семья, только не подозревал, что настолько лучше, и что бывают, например, такие громадные «сталинские» квартиры в сотни метров площади. Нормально. Выражение «се ля ви» я уже знал, хотя французский учить мы ещё не начали, это дело началось где-то так в октябре.

Проблемой всех без исключения наших поездок на «картошку» были взаимоотношения с местными.

Обходилось без драк, хотя было дело, что как-то раз во время танцев в сельском клубе на «шефа» Э.С., самого старшего из мужиков нашего курса, уже отслужившего армию, поработавшего в милиции и владевшего карате, местные пытались нападать за клубом с ножами, но он сумел убедить словами и позой нападавших полупьяных хиляков, что им лучше не дёргаться, если хотят, чтобы руки-ноги остались целыми. Но на грани конфликта мы оказывались все три раза, что мы ездили на картошку: местные заходили в наши походные «общежития» как к себе домой, вели себя вызывающе, но мы старались на провокации не поддаваться, как-то всё улаживалось и заканчивалось мирным сосуществованием.

Но вот студенты других факультетов нашего ВУЗа и прочих учебных заведений Петрозаводска были менее, чем мы склонны к компромиссам и однажды во время ночной переброски в темноте камнями в посёлке Салми один местный был убит попаданием булыжника в висок, но виновного не определили и дело спустилось на тормозах, только нам читали про это установки и указивки.


Картошка – 2. Зверосовхоз «Видлицкий»

На втором курсе, то бишь в 1974, мы поехали убирать картошку в Видлицу. В зверосовхоз. Я фигею, дорогая передача, в Гугеле всё есть, как в Греции

Можно посмотреть с высоты, только что там смотреть? Жили мы втроём в хороших условиях, в благоустроенном, с туалетом и водопроводной водой общежитии, в отдельной комнате, смежной с девчачьей - их было побольше, может с десяток, спали на пружинных кроватях с матрасами, а не на деревянных нарах, как в Кукшегорах.

В столовой, которая была в двух шагах от нашей комнаты, ели до пуза.

Я всегда брал двойную порцию блинов с вареньем после супа и два стакана компота, спиртное мы пили очень умеренно, даже и не помню совсем, чтобы пили: случилась там же и первая любовь, которая прошла потом этакой загогулиной через всю жизнь и затихла окончательно только в начале 2000 годов в Канаде уже...

Парней было трое, ваш непопкорный слуга, Сергей Бойцов и Андрей Манин.

Последний, кстати, всегдашний троечник по французскому, в отличие от нас всех (четверо всего нас было парней во франко-английском отделении на 20 девчонок, что ещё было и хорошо, на других отделениях было по один-два на столько же девчат) отличников по языку, стал «большим бананом», то бишь министром по вопросам национальной политики и связям с религиозными объединениями Республики Карелия (хрен произнесёшь на одном дыхании даже), вот тут можно нетленное интервью с ним вычленить:

А тут я даже и не удержался и ПАТРЕТ скопировал.



Вот такой важный дядя наш Андрей сейчас.


Опять же, стоило гуглянуть, как туева хуча ссылок на сокурсника просыпалась. Звезда! Вот себя, любимого, скока ни вбивай в поисковую строку, фиг чего надыбаешь, разве что полных тёзков наберёшь с три короба.

    Поставили нас на разгрузку картошки. Начинали мы работать чуть позже всех, после того, как девчонки заполняли мешки, каждый кило по 50, и заканчивали тоже позже. Стояли эти мешки вдоль борозды аж до горизонта через каждые метров десять, а Серёжа с Андрюшей будущим министром (кто б знал!) хватали мешок за концы и бросали в кузов прицепа трактора, где стоял я и опорожнял этот мешок в кузов, а сам мешок вешал на борт трактора. Рябята внизу были здоровые как лоси, а я был похлипче, конечно, но и работа была у меня полегче. Тогда в аккурат вышел диск Пола Макартни « Band on the Run », а диски у нас появлялись, прослушивались и тексты выучивались (иняз всё-таки, не хрен собачий!) очень быстро, и мешки ребята бросали с припевом «Хоп, хей хоп!» Была ещё одна не совсем приличная и совсем не иностранная припевка:

Опа, опа, срослись пизда и жопа!

Этого не может быть

Промежуток должен быть

К которому время от времени могло добавляться не в рифму совсем с предыдущим: « А без промежутка – жутко!» Филологи, блин. Хотя «блин» ещё тогда не говорили.    

     С того совхоза 1974 года запомнился ещё один эпизодец. Как-то раз дождило и картошку не копали, а перебирали в амбаре вместе с местными дамами. Дамы чин-чинарём разговаривали между собой на карельском, как и по сю пору принято в Олонецком районе, а мы просто перебирали «второй хлеб», как вдруг одна из них буквально бросилась на Андрюшу Манина и вцепилась ему прямо в причинное место! Надо сказать, что парень он был в свои 17–18 лет куда как симпатичный, черноусый с покатыми плечами, высокого роста и мягких манер. Бедный Андрюша, он так и не понял, чего дама хотела, а ведь у неё просто были свои представления о флирте с мужчиной...

     Ну вот работаем мы так неделю, работаем другую, крепко спим, я хожу с любимой на Ладогу по вечерам, причём в один вечер эта очень примерного поведения девочка из хорошей семьи, сильно напоминавшая внешне нынешнюю Пэрис Хилтон, напилась, как свинья, водки, совсем даже и без меня, а с одной девчонкой. Они с ней выпили бутылку на двоих, и мне пришлось её заставлять выблёвывать всё съеденное и выгуливать часов до трёх ночи, пока не прошёл частично хмель, благо было очень тепло. В другие дни ночую с ней в стогу, совсем как в песне, которую поёт Михаил Ножкин в пропагандистском советском фильме «Судьба резидента», словом, жизнь хороша и, опять же, мы уже не первогодки какие-то, а народ бывалый, на кривой козе не объедешь. Да и конфликт с местными, единоразовый, только было вспыхнув, разрешается с помощью директора совхоза Степанова, который в перестройку внезапно станет депутатом и известным политиком, а потом так же внезапно затухнет и сойдёт на нет, хотя и не без следов.

     Однажды вечером, возвращаясь все втроём с работы, мы услышали за спиной:

     «Эй, Манин, стой!»

     Ну, остановились все трое вместе с Маниным, подождали мужика, у которого в одной руке была бутылка «бормотухи», а в другой – газета «Олонецкая правда». Мужик был ещё несильно пьян и смог нам изложить содержание статьи, в которой было написано про то, что три студента иняза пединститута выполнили план погрузки картошки зверосовхоза на 90 или может и больше процентов. Это верно, что кроме нас её, проклятую, никто не грузил в этом совхозе. В газете, мы убедились, были все три наши фамилии, но у Манина была самая короткая, поэтому, видать, мужик её и запомнил. Местный житель хотел очень выпить с передовиками картофелепогрузочного фронта и мы долго себя не заставили упрашивать. Бутыль была до смешного мала, но вот продолжили ли мы потом в тот день, я не помню. Скорее всего нет, в совхозе мы, в отличие от стройотряда, пили мало.  

     А потом ещё запомнился уже не эпизодец а полный эпизод. Опять же, возвращаемся с работы, бежит за нами барышня, видно по стати и по говору, что образованная по крайней мере на уровне техникума. Мы останавливаемся, она нагоняет и объясняет, что рожает корова, но роды идут трудно и надо бы помочь. Ну, мы с Серёжей сразу же молча направляемся помогать, а Андрюша, всегда бывший тормозом, стал уточнять на ходу, а что же нужно будет делать.

     Как что? – ответила зоотехник – «Тащить надо будет телёнка!»

     «Откуда?» - спросил Андрюша? ( Я же говорю, тормоз ещё тот). Потом, сообразив по обалденно-недоумённому выражению лица молодого зоотехника и подумав немного, он рассудительно спросил:

     «Оттуда?»

     «Оттуда!» подтвердила зоотехник.

     Роды мы приняли. Телёнок действительно выходил ногами (может, у них так принято), вылилось громадное количество околоплодных вод «оттуда» из коровы, телёнка обтёрли соломой и через 10 секунд он уже встал на ноги и стал искать, похоже ещё слепой, вымя мамаши в рассуждении чего бы покушать. Вот так я, первый и последний раз в жизни, выступил в какой-то мере в роли акушера, который есть, между прочим, французское слово, а вот акушерка уже слово руссифицированное.

     Но это есть предмет другой истории.

Картошка – 3. Совхоз «Ильинский»

     А вот третий картофельный студенческий сезон перевернул самым неожиданным и решительным образом и к самому лучшему, слава Богу, всю мою жизнь. Только вот для того, чтобы связно его изложить, потребуется немало букв, так что запасись терпением, читатель.


Posts from This Journal by “Иняз” Tag


?

Log in

No account? Create an account