montrealex

Best Live Journal in Montreal

Лучший ЖЖ Монреаля!


Previous Entry Share Next Entry
montrealex

Про иняз на картошке

Те, кто читал этот пост, могут удивиться тому, что он пропал и с ним пропали комментарии.

Докладываю, что я это сделал "не со зла" а токмо потому, что хотел внести в него изменения, а он весь перекосоё...ся, фрагменты почему - то поменялись местами и перестал прятаться под врезку.

Я побился-помучился с ним и стёр его нафик.

Переделал его да и решил дополнить третьим эпизодом на картошке, который оказал решающее влияние на всю мою последующую жизнь. Но в этом дополнении оказалось так много буков, что его никак не закончить, так что всё спереди ещё. Будем подождать.

Ну вот и дождались: 4 сентября 2009 вставляю переработанный пост.

Этот пост навеян сайтом "германыча" про Совдепию. Да и сам ЖЖ я завёл случайно, чтобы поместить свой комментарий на его страницах. Германыч и комментаторы там вспоминают о поездках на картошку, ну вот я и вспомнил о своих.

Это действительно была отдельная песня.

Первый «сезон» случился в сентябре 1973 года.


Картошка 1. Деревня «Кукшегоры»


Нас вывезли, как традиционно целые поколения студентов иняза, в деревню Кукшегоры, в Олонецком районе.

Если б я знал тогда, что через какие-нибудь всего-то тридцать шесть лет меня занесёт в Канаду, в Монреаль, и что из этого самого Монреаля можно будет нагуглить эту деревню, я бы тогда умом, пожалуй, тронулся.

Ну да и не думал я тогда так долго жить, вообще-то.

Как бы то ни было, а поехали мы, свежезачисленные первокурсники иняза КГПИ собирать картошечку числа эдак третьего или пятого сентября 1973 года.

К слову сказать, тогда же случился в Чили нехилый переворотец и по радио было сообщено про «кровавую хунту» и прочее сопутствующее обстоятельствам.

И как сейчас помню, мой лепший друг прыгал и кричал от радости, что, вот как хорошо, что «задушили соцализьм в яйце» и что какой молодца этот самый Аугусто Пиночет. А мне было фиолетово та Чили тогда совсем. Хотя если б соображал лучше и быстрее, ну и если б имел склонность к тому, то можно было на лучшего друга стукануть куда надо, глядишь одним бы «конкурентом» меньше стало, да и там, где следует заметили бы и оценили, можно было бы выйти в люди, а то ведь так и не вышел нихрена.

Никто и звать никак.

А ведь не один и не два на факультете активно использовали все представлявшиеся возможности (факультет-то крамольный, случаев для стука дофига).

Отвлекаясь от темы картошки, расскажу как другой мой приятель В.Г. высказал как-то раз в институте, курсе уже на третьем, в ходе семинара по истории КПСС, сомнения в эффективности партизанского движения в Карелии.

Был вызван в Комитет Глубокого Бурения на профилактическую беседу, где тут же раскаялся в содеяном и пообещал больше не нести крамолы.

Но ему было интересно, кто стуканул, а поскольку парней было всего два в группе: он сам и С.В, то придумал он такой ход.

Принёс в институт порнографический журнал и показал только С.В.

Когда был вызван повторно туда же, но уже на предмет «недопустимости распространения порнографии», то уже точно знал, кто стукач и при нём не говорил ничего лишнего, да и всем друзьям рассказал.

Правда, в то время ни у кого не могло быть уверенности в том, что твоего лучшего друга не завербовали и я совсем не исключаю, что тот же В.Г мог стучать на других.

Лучшей тактикой воров во все времена было кричать, чтобы держали другого.... Как ни странно, до самого окончания ВУЗа я вообще не думал об этом мрачном заведении из трёх букв, которое в Петрозаводске размещалось совсем рядом и с институтом, и с домом, где я жил.

Ни к чему мне было.

И позже всех других я понял, почему, с какой стати, когда я учился на первом курсе, некто Л.М (Лёша Морозов помер в 2011 году, так что инициалы можно раскрыть), студент пятого курса, поехал в Лондон на несколько месяцев.

Но Л.М хоть отличником был, а вот когда Т.Б, у которого по английскому была твёрдая тройка, поехал в Карачи, в Пакистан, чуть ли не на год, а потом по приезде то ли сдал экстерном «госы», то ли просто диплом получил без них, у меня тоже не возникло вопросов.

Ну не интересна мне была эта мышиная возня! Потом, конечно, выяснилось, город-то маленький, что и Л.М и Т.Б. уже офицеры КГБ и что совершенно однозначно сотрудничали с ведомством может ещё и со школы. И всё равно, не интересно.

И тогда было, и тем более сейчас, ведь перестройка сломала карьеру и тому и другому, и сидят они, сплошь невыездные, где-то глубоко в заднице и один даже спился вусмерть. Бог с ними и не о них речь.   

    

В первый же день директор совхоза (колхозов в Карелии не было ни одного) стал искать кого-то, кто мог бы топить баню-сауну и колоть дрова.

Городские пацаны об этом всём понятия не имели, а я, хоть и не топил сам баню ни разу, зато наблюдал процесс неоднократно, так как баня в Тункала, где мы жили сначала, да и на Совхозном шоссе, где жили потом была, поэтому вызвался смело.

Дело оказалось нехитрым и дюже выгодным: топил я её после обеда, чтобы согрелась к вечеру, до помывки «простого народа» мог помыться сам, а до этого колол дрова для кухни и помогал поварам.

Привозили бидонами парное молоко, я пил его от пуза так, что глаза соловели и отрыжка мучила, флиртовал с девчонками, которые были в «наряде» по кухне и с поварихами днём, с другими девчонками вечером, и так почти месяц.

Раздобрел даже. Завёлся и местный друг-карел Коля, живший неподалёку от нашего лагеря, с ним ездили на рыбалку на моторке, на лошади без седла (жёсткая и неровная, надо сказать, спина у лошади!), заходил я к нему домой в избу, навроде вот этой (снята в Кукшегоре)





Там я впервые в жизни увидел предметы карельского фольклора: колёсную прялку, колыбельку из бересты, висевшую на подобии упругой и толстой удочки, закреплённой в углу избы, всякие коробы и познакомился со всеми весь прочими атрибутами скудного и унылого карельского быта, который совем не вызывал ни умиления, ни даже интереса у студента, целиком и полностью ориентированного на Запад и его «загнивающие» ценности, нежели на посконное и сермяжное карельское бытие.

Этот опыт сгодился лишь в качестве осознания того факта, что в Совдепии очень многие жили намного хуже, чем наша семья, что, впрочем, я уже и так знал, бывая в семьях сверстников на Совхозном шоссе, только Сортавала всё-таки была городом, а тут в Кукшегорах была самая настоящая глушь и «дерёвня».

Через некоторое время, когда стал общаться с сокурсниками и сокурсницами (в основном с последними), увидел также, что очень многие живут и намного лучше, чем наша опять же семья, только не подозревал, что настолько лучше, и что бывают, например, такие громадные «сталинские» квартиры в сотни метров площади. Нормально. Выражение «се ля ви» я уже знал, хотя французский учить мы ещё не начали, это дело началось где-то так в октябре.

Проблемой всех без исключения наших поездок на «картошку» были взаимоотношения с местными.

Обходилось без драк, хотя было дело, что как-то раз во время танцев в сельском клубе на «шефа» Э.С., самого старшего из мужиков нашего курса, уже отслужившего армию, поработавшего в милиции и владевшего карате, местные пытались нападать за клубом с ножами, но он сумел убедить словами и позой нападавших полупьяных хиляков, что им лучше не дёргаться, если хотят, чтобы руки-ноги остались целыми. Но на грани конфликта мы оказывались все три раза, что мы ездили на картошку: местные заходили в наши походные «общежития» как к себе домой, вели себя вызывающе, но мы старались на провокации не поддаваться, как-то всё улаживалось и заканчивалось мирным сосуществованием.

Но вот студенты других факультетов нашего ВУЗа и прочих учебных заведений Петрозаводска были менее, чем мы склонны к компромиссам и однажды во время ночной переброски в темноте камнями в посёлке Салми один местный был убит попаданием булыжника в висок, но виновного не определили и дело спустилось на тормозах, только нам читали про это установки и указивки.


Картошка – 2. Зверосовхоз «Видлицкий»

На втором курсе, то бишь в 1974, мы поехали убирать картошку в Видлицу. В зверосовхоз. Я фигею, дорогая передача, в Гугеле всё есть, как в Греции

Можно посмотреть с высоты, только что там смотреть? Жили мы втроём в хороших условиях, в благоустроенном, с туалетом и водопроводной водой общежитии, в отдельной комнате, смежной с девчачьей - их было побольше, может с десяток, спали на пружинных кроватях с матрасами, а не на деревянных нарах, как в Кукшегорах.

В столовой, которая была в двух шагах от нашей комнаты, ели до пуза.

Я всегда брал двойную порцию блинов с вареньем после супа и два стакана компота, спиртное мы пили очень умеренно, даже и не помню совсем, чтобы пили: случилась там же и первая любовь, которая прошла потом этакой загогулиной через всю жизнь и затихла окончательно только в начале 2000 годов в Канаде уже...

Парней было трое, ваш непопкорный слуга, Сергей Бойцов и Андрей Манин.

Последний, кстати, всегдашний троечник по французскому, в отличие от нас всех (четверо всего нас было парней во франко-английском отделении на 20 девчонок, что ещё было и хорошо, на других отделениях было по один-два на столько же девчат) отличников по языку, стал «большим бананом», то бишь министром по вопросам национальной политики и связям с религиозными объединениями Республики Карелия (хрен произнесёшь на одном дыхании даже), вот тут можно нетленное интервью с ним вычленить:

А тут я даже и не удержался и ПАТРЕТ скопировал.



Вот такой важный дядя наш Андрей сейчас.


Опять же, стоило гуглянуть, как туева хуча ссылок на сокурсника просыпалась. Звезда! Вот себя, любимого, скока ни вбивай в поисковую строку, фиг чего надыбаешь, разве что полных тёзков наберёшь с три короба.

    Поставили нас на разгрузку картошки. Начинали мы работать чуть позже всех, после того, как девчонки заполняли мешки, каждый кило по 50, и заканчивали тоже позже. Стояли эти мешки вдоль борозды аж до горизонта через каждые метров десять, а Серёжа с Андрюшей будущим министром (кто б знал!) хватали мешок за концы и бросали в кузов прицепа трактора, где стоял я и опорожнял этот мешок в кузов, а сам мешок вешал на борт трактора. Рябята внизу были здоровые как лоси, а я был похлипче, конечно, но и работа была у меня полегче. Тогда в аккурат вышел диск Пола Макартни « Band on the Run », а диски у нас появлялись, прослушивались и тексты выучивались (иняз всё-таки, не хрен собачий!) очень быстро, и мешки ребята бросали с припевом «Хоп, хей хоп!» Была ещё одна не совсем приличная и совсем не иностранная припевка:

Опа, опа, срослись пизда и жопа!

Этого не может быть

Промежуток должен быть

К которому время от времени могло добавляться не в рифму совсем с предыдущим: « А без промежутка – жутко!» Филологи, блин. Хотя «блин» ещё тогда не говорили.    

     С того совхоза 1974 года запомнился ещё один эпизодец. Как-то раз дождило и картошку не копали, а перебирали в амбаре вместе с местными дамами. Дамы чин-чинарём разговаривали между собой на карельском, как и по сю пору принято в Олонецком районе, а мы просто перебирали «второй хлеб», как вдруг одна из них буквально бросилась на Андрюшу Манина и вцепилась ему прямо в причинное место! Надо сказать, что парень он был в свои 17–18 лет куда как симпатичный, черноусый с покатыми плечами, высокого роста и мягких манер. Бедный Андрюша, он так и не понял, чего дама хотела, а ведь у неё просто были свои представления о флирте с мужчиной...

     Ну вот работаем мы так неделю, работаем другую, крепко спим, я хожу с любимой на Ладогу по вечерам, причём в один вечер эта очень примерного поведения девочка из хорошей семьи, сильно напоминавшая внешне нынешнюю Пэрис Хилтон, напилась, как свинья, водки, совсем даже и без меня, а с одной девчонкой. Они с ней выпили бутылку на двоих, и мне пришлось её заставлять выблёвывать всё съеденное и выгуливать часов до трёх ночи, пока не прошёл частично хмель, благо было очень тепло. В другие дни ночую с ней в стогу, совсем как в песне, которую поёт Михаил Ножкин в пропагандистском советском фильме «Судьба резидента», словом, жизнь хороша и, опять же, мы уже не первогодки какие-то, а народ бывалый, на кривой козе не объедешь. Да и конфликт с местными, единоразовый, только было вспыхнув, разрешается с помощью директора совхоза Степанова, который в перестройку внезапно станет депутатом и известным политиком, а потом так же внезапно затухнет и сойдёт на нет, хотя и не без следов.

     Однажды вечером, возвращаясь все втроём с работы, мы услышали за спиной:

     «Эй, Манин, стой!»

     Ну, остановились все трое вместе с Маниным, подождали мужика, у которого в одной руке была бутылка «бормотухи», а в другой – газета «Олонецкая правда». Мужик был ещё несильно пьян и смог нам изложить содержание статьи, в которой было написано про то, что три студента иняза пединститута выполнили план погрузки картошки зверосовхоза на 90 или может и больше процентов. Это верно, что кроме нас её, проклятую, никто не грузил в этом совхозе. В газете, мы убедились, были все три наши фамилии, но у Манина была самая короткая, поэтому, видать, мужик её и запомнил. Местный житель хотел очень выпить с передовиками картофелепогрузочного фронта и мы долго себя не заставили упрашивать. Бутыль была до смешного мала, но вот продолжили ли мы потом в тот день, я не помню. Скорее всего нет, в совхозе мы, в отличие от стройотряда, пили мало.  

     А потом ещё запомнился уже не эпизодец а полный эпизод. Опять же, возвращаемся с работы, бежит за нами барышня, видно по стати и по говору, что образованная по крайней мере на уровне техникума. Мы останавливаемся, она нагоняет и объясняет, что рожает корова, но роды идут трудно и надо бы помочь. Ну, мы с Серёжей сразу же молча направляемся помогать, а Андрюша, всегда бывший тормозом, стал уточнять на ходу, а что же нужно будет делать.

     Как что? – ответила зоотехник – «Тащить надо будет телёнка!»

     «Откуда?» - спросил Андрюша? ( Я же говорю, тормоз ещё тот). Потом, сообразив по обалденно-недоумённому выражению лица молодого зоотехника и подумав немного, он рассудительно спросил:

     «Оттуда?»

     «Оттуда!» подтвердила зоотехник.

     Роды мы приняли. Телёнок действительно выходил ногами (может, у них так принято), вылилось громадное количество околоплодных вод «оттуда» из коровы, телёнка обтёрли соломой и через 10 секунд он уже встал на ноги и стал искать, похоже ещё слепой, вымя мамаши в рассуждении чего бы покушать. Вот так я, первый и последний раз в жизни, выступил в какой-то мере в роли акушера, который есть, между прочим, французское слово, а вот акушерка уже слово руссифицированное.

     Но это есть предмет другой истории.

Картошка – 3. Совхоз «Ильинский»

     А вот третий картофельный студенческий сезон перевернул самым неожиданным и решительным образом и к самому лучшему, слава Богу, всю мою жизнь. Только вот для того, чтобы связно его изложить, потребуется немало букв, так что запасись терпением, читатель.


Posts from This Journal by “Иняз” Tag


?

Log in