montrealex (montrealex) wrote,
montrealex
montrealex

Не устану повторять: в Карелии остался один журналист!

Да и тот - Фукс.

Больше вот просто нет и всё! Судите сами, кто ёще так напишет? Никто в Карелии.

Вилка в заднице


Даже не знаю, какое сравнение подобрать. Ну, например, у вас тесная обувь. Жмет, блин, давит, ходить невозможно, но вы ходите. А того зануду, который говорит вам, что лучше носить обувь по размеру, вы называете либерастом, русофобом и гоните прочь от себя поганым веником. Потому что нам геополитикой предписано в тесных ботинках шкандыбать.

И вообще, вы привыкли. Да и наверняка во всем мире все люди тесную обувь носят. И уж лучше, когда сапоги жмут, чем Майдан. Потому что варианта ведь только два: или обувь не по размеру, или Майдан. Третьего не дано… Ну, или другое сравнение. У вас вилка в заднице. Вам предлагают ее вынуть. Но вы гордо встряхиваете кудрями и обвиняете того, кто предложил ее вынуть, в отсутствии патриотизма. Потому что да, вилка. Да, в заднице. Но это ваша вилка, в вашей заднице, и вам виднее, где ее носить. И вообще, если ее вынуть, обязательно начнется Майдан. Придет Госдеп, налетят фашисты, приползут тараканы и кирдык Мальчишу. Так что вы уж лучше потЕрпите. Тем более что вилка в заднице лучше, чем легализация однополых браков и толерантность.


Вы, конечно, спросите меня, что я, собственно, имею в виду. Ну, например, вот что. С каждым годом все больше и больше людей, рассказывая газете о какой-нибудь проблеме, просят не называть их имя.

- Алло, редакция? На территории бывшего кладбища строят дом. Это кощунство. Только имя мое, пожалуйста, должно остаться в тайне.

- Але-але! А вам известно, что мэрия не заключила договор эти работы? Но прошу имени моего не называть. Я ничего не боюсь, но вы не называйте.

- Хочу вам сказать, что на зарплату в 7 тысяч жить невозможно. Только не говорите, где я работаю. А то они сразу догадаются, что это я и меня уволят.

Боятся полицейские, врачи, учителя, воспитатели и бизнесмены. Боятся футболисты, сторожа и пенсионеры. Боятся увольнения, ареста, уменьшения зарплаты. Просто боятся. Ветеран войны рассказывает о том, как его с переломом шейки бедра не взяли в больницу. «Пусть, - говорит, - меня посадят, но я скажу». Пожилая женщина-инвалид ругает власть за ту мизерную пенсию, которую она получает. И добавляет поминутно: «Не посадят же меня за это. А если и посадят, хуже уж не будет». Что вообще за постановка вопроса? Почему посадят? Кто вбил в них этот священный ужас перед начальством? Неужели та самая глубоко народная и справедливая советская власть, о которой так страстно скучают большевики? И ведь им это даже не представляется странным. Челядь должна бояться хозяина. Уважения без страха не бывает. Страх - это нормально.

Но ладно бы, боялись только старики, которые Сталина помнят и при Суслове выросли. Так ведь нет. Приходят молодые футболисты, рассказывают, что им полгода не платят зарплату, и просят их не фотографировать. Почему? А потому что тогда начальство узнает, что это именно они наябедничали. Но вы же в своем праве. Это начальство нарушает закон, это оно должно бояться. Но в ответ лишь одно:

- Не надо фотографий. Просто не надо, и все.

Приходит парень с простреленной ногой. Описал ситуацию, назвал имя-фмилию и тоже уперся с фотографией. «У меня ИП, - говорит. - Проверками задушат. Без фотографии, может, статью не заметят или подумают, что какому-нибудь однофамильцу тоже ногу прострелили. А с фотографией мне не отвертеться».

Позвонила девушка, рассказала о тяжелой доле учителей. Попросила не называть имени. Уволят, говорит. Точно уволят. Или со свету сживут… Сорокалетние, тридцатилетние, те, кто родился после перестройки. Как так-то? Я же помню, как люди с умными лицами объясняли, что нужно просто подождать, пока вырастет новое свободное поколение. Мол, вы знаете, почему Моисей так долго водил евреев по пустыне? Ждал, пока умрет поколение рабов и подрастут свободные люди. И в эту версию как-то даже верилось. Вполне убедительной она казалась. Но вот прошло четверть века, и где наши свободные люди? Где? Страна пронизана страхом. Разве это нормально?

Но тут же появляются люди с умными лицами и объясняют, что русский человек и так свободен. Просто он понимает свободу по-особенному. Не так как пиндос и гейроповец, для которых свобода есть вседозволенность и гей-парад. У нас свобода своя. Суверенная. Не без робости перед старшими. В смысле, не так как в горах — перед старшими по возрасту. А так как на равнине — перед старшими по званию. И страх наш он уникальный. Евразийский. Это когда воруют без страха, а говорить побаиваются. Ибо воровство это наше посконное. О нем еще Карамзин сказывал. Его лучшие умы России примечали. А гласность — это чуждое, привнесенное, лукавое. За воровство у нас и наказание выборочное, доброе, отеческое. А за ябеду наказание суровое, сурьезное, безжалостное. Что? Не уютно? Напоминает вилку в заднице? Так это потому что ты, видимо, не русский. Скорее всего, русофоб, вражеский агент и национал-предатель. Истинному патриоту вилка в заднице в радость. Она для него органична, удобна и благостна. Так уж испокон веку заведено.

Традиция такая. От Перуна еще.



Tags: Карелия, Фукс
Subscribe

Posts from This Journal “Карелия” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment