montrealex (montrealex) wrote,
montrealex
montrealex

А по-моему они один за другим из ума выживают.

То Веллер, то вот, Кабаков.

Александр Кабаков. Фото: РИА Новости

Из "Сноба".

ИС: И больше у тебя не было позывов уехать?

АК: Нет. А незачем было уезжать. Я хотел уехать от коммунистов. «И где те коммунисты?» ― как говорят у нас в народе. Бывшие ― это не коммунисты. Вышел из партии ― я это принимаю. Человек, во всяком случае на словах, раскаялся. Отрекся. А если он требует восстановить райкомы, то он ― коммунист. Любая власть некоммунистическая лучше, чем коммунистическая.

Мы однажды с Геннадием Андреичем оказались в одной тусовке и были там прижаты друг другу ― как в трамвае. Стоим. Мы с ним вообще знакомы, один раз чуть не подрались на телепередаче, но разговаривать нам было не о чем, и я даже сделал вид, что задремал. Но сквозь ресницы рассматривал, что на нем надето. А я ж в этом разбираюсь. И вот я прикинул, что на нем было надето как минимум на 10  000 долларов ― это не считая часов, которые были не видны. Такие коммунисты пусть будут. В костюме Brioni.

ИС: Brioni―это пятерка.

АК: Как минимум. А как только на них будут френчи, то тогда их надо будет мочить на всех углах.

Сейчас вообще новое время настало. Как и прошлый век, нынешний начался в 14-м году. Не с нулевого! Началась другая жизнь. Другое столетие, другие закономерности, другие войны. И боюсь, что это страшное колесо снова закрутится. Но не с теми коммунистами. Те коммунисты ― все, мятый пар.

ИС: И тем не менее, может быть, ты снова соберешься валить?

АК: А зачем? Теперь уже нет смысла. Во-первых, здесь нет коммунистов, а во-вторых, там очень хреново стало. Людям впору оттуда приезжать сюда. Я не хочу жить в Париже с миллионом арабов! Не хочу! Не писать, не еще что-то ― а я просто жить с ними не хочу.

ИС: Ты расист.

АК: Да. То есть почему расист? Арабы относятся к белой расе.

ИС: Да ладно!

АК: К белой! А по-твоему есть такая раса ― черножопые? Такой расы нет.


ИС: Знаешь, это твое чисто оценочное суждение.

АК: Не оценочное, а научное. Значит, жить среди арабов я не хочу. Мне не нравятся их обычаи. Это чуждая конкурирующая религия.

ИС: Да чем же они хуже таджиков или чеченов?

АК: Это то же самое. Просто эти здесь пока тихие. И пока власть вот такая, она им не даст разойтись. Здесь не будет так, как было в Париже. Здесь не будет политкорректности, слава Богу.

ИС: Думаешь?

АК: Откуда она здесь возьмется?

ИС: Тебя держит здесь отсутствие политкорректности в основном?

АК: Нет, меня держит тут то, что это страна, в которой я родился и живу. А отсутствие политкорректности я ставлю ей в плюс.

ИС: Вот я подумал: если бы ты в свое время свалил, то вернулся бы.

АК: Я бы, конечно, вернулся, как вернулись все. Войнович вернулся. Гладилин не возвращается потому, что ему все равно где жить, он с внуками гуляет. Там плохо жить! Я туда часто ездил, там было хорошо, но все стало ломаться в последние 10 лет. Проклятая политкорректность. Люди в Ницце говорят: это был не теракт! Немецкая полиция не принимала заявлений о сексуальных домогательствах со стороны арабов! Да и куда ж мне уезжать? Я не вижу нужды. Что хочу, то и говорю. Вот только либералам не нравится то, что я говорю. И то, о чем мы с тобой сейчас говорим, им тоже не понравится. Я со многими раздружился, и многие со мной раздружились. Моя позиция привела к тому, что со мной не разговаривает половина Москвы. После моей речи в «Знамени» при вручении премии Сергей Караганов написал про меня, что я не просто смелый человек, а по-гусарски смелый! А всего-то я сказал, что на Украине идет гражданская война, в которую всегда вмешиваются все кому не лень. Уж тем более соседи. Представляешь, если бы одни мексиканские штаты пошли войной на другие, а американцы сидели бы и смотрели. А?

ИС: Да, ты свою позицию не скрываешь. Ты даже объявил себя мракобесом.

АК: Мракобес я, да. И русский империалист. Знаешь, я был на книжной ярмарке в Киеве, еще до войны. И там какой-то дедок встает и спрашивает: «Как вы считаете, когда-нибудь Украина будет по-настоящему независимой?» Нашли у кого спросить! Я ― русский империалист. И меня там не убили! Захар (Прилепин) зааплодировал одиноко... Вот ты говоришь ― ехать? Я не уехал, когда меня не печатали, когда у меня не было хорошей работы. Чего сейчас-то ехать?

ИС: Кто-то не хочет тут жить, чтоб не платить налоги на войну.

АК: Вон Пархоменко со всей семьей уехал в Штаты и будет там платить налоги не на войну. А на мир.

ИС: Да он вроде на время только.

АК: Угу. Вот Парфенов, говорят, уехал. В Израиль.

ИС: Где-то про это писали, но доказательств нет.

АК: Уехал Чхартишвили. У него есть деньги, он обжился там. А что мне светит там? И что мне мешает тут? У нас такая спокойная страна ― насколько вообще Россия может быть спокойной. Сейчас уже нету пассионариев, которые свое брюхо готовы подставить. Их выбили в 17-м, в 37-м и 47-м, а потом Брежнев их разложил, кто остался. Майдана нет и не будет, попробовали сделать ― и где тот Майдан? Люди ― кто в Америке, кто в Израиле. И войны не будет.

ИС: Что же будет?

АК: Доживем и умрем. Занимаясь своим делом. Ставя букву за буквой.

ИС: Не надоело?

АК: Надоело, конечно. Старым людям все надоело. Но что делать? Мне разве предлагают выбор? Пока есть возможность зарабатывать на немерзкой работе... Преподавать? Мастеру в Литинституте (кто ведет свой семинар) платят меньше, чем дворнику.

ИС: Ректор Литинститута Варламов сообщил, что, по его мнению, Прилепин пишет лучше, чем Алексиевич.

АК: Конечно, лучше.

ИС: И премию ей дали якобы незаслуженно.

АК: Нобелевскую премию всегда давали незаслуженно! Одна советская повесть Алексиевич была с восторгами про Дзержинского. Я вот в свое время отказался писать книгу про БАМ. Если б написал, был бы в большом порядке. Потом бы перестроился.

ИС: БАМ ― это чисто по отделу движения в «Гудке»! Ну и написал бы.

АК: Не стал этого делать.

ИС: Как у тебя здоровье сейчас?

АК: Плохо. Ну, плохо.

ИС: Да ладно! Ты вон даже на работу ходишь каждый день.

АК: Знаешь, сколько я таблеток съедаю каждое утро? 17. Хе-хе. Здоровья хватает ровно на то, чтоб приехать на работу в щадящем режиме, на такси, поработать ― и на такси же уехать, поздно вечером. И я не только здесь работаю (в Русфонде), но еще и книжку в год пишу.

ИС: Хороший темп! Гляди, еще какую премию получишь.

АК: Да нет, я уже все получил. Ну, кроме «Нацбеста» и «Букера», которые мне все равно не дадут: я пишу мейнстрим, а они за это не дают.

О духовности

ИС: Слушай, тебе совсем не противно жить в стране, где так воруют?

АК: Конечно, противно, что воруют. Но пусть лучше воруют. Слушай, то, что Якунин коллекционирует шубы, ― это гораздо лучше, чем если бы он работал по своей непосредственной специальности. Чем если бы он продолжал быть чекистом. Лучше! Ну, шубы и шубы... Но на самом деле «ворюги мне милей чем кровопийцы» ― это поэт сомнительно сказал. Потому что на каком-то этапе, рано или поздно, ворюги превращаются в кровопийц. Но до тех пор, пока они не превращаются в кровопийц, просто воруют себе и не начинают перестраивать мир, все нормально.

ИС: Новодворская говорила, что в коррупции ― спасение России. Если б столько не воровали, то наделали б оружия и непременно б устроили большую войну.

АК: Новодворская была не права. Вот сейчас сделали мощную армию и обновляют оружие. Я не считаю, что следствием этого будет большая война. Наоборот, все сделано правильно. Потому что американцы, которых я любил вплоть до конца 60-х, оборзели. Оборзели! Нельзя бомбить избранного президента страны просто потому, что он плохой. Нельзя! Они за последние 20 лет отметились по всему миру. Потому что плохие там лидеры. Во-первых, кто для тех стран плохой, а кто нет ― это надо разбираться. Во-вторых, плохие там людям подходят. Что, вы всё будете решать? Нет, не всё. Вот сейчас мы построим самый быстрый авианосный корабль в мире, и вы не всё уже будете решать. Новые танки у нас офигительные, говорят. А вот такая слабая армия, которая была при Борисе Николаиче, ― это кое-кого провоцировало.

ИС: Но как-то все же не спровоцировало.

АК: Есть такая наука виктимология ― наука о жертвах. Так вот мы просто провоцировали.

ИС: Очень интересно: а когда и как ты разлюбил американцев?

АК: Пока у них была нормальная жизнь, я их любил. А разлюбил я американцев и Запад вообще после 68-го, когда у них произошла победоносная социалистическая молодежная революция, Беркли и все дела. И к власти в итоге смог прийти такой президент, как Клинтон. Последний нормальный президент у них был Рейган, а дальше началась хрень чистой воды.

ИС: Сейчас имперцем быть комфортно. В стране осуществляется твоя политика. Как по заказу.

АК: Мне положить на этот комфорт! Я не политик, и я в этом во всем не участвую. Просто звезды так встали. А мне пофиг. Я ложусь в постель смотрю новости ― CNN, по-английски, и «Россия-24», по контрасту. CNN, как правило, скучно. Потом нахожу канал, который показывает старые фильмы, и смотрю что-то. Еще люблю канал «ТВ-Шансон». Видимо, идеологией определяется и вкус, шансон ― это же русская народная песня.

ИС: Типа «Мне часто снится за колючкой твоя помятая кровать». Блатняк.

АК: А это и есть русская национальная культура! Это полный аналог рэпа.

ИС: Который негры изобрели.

АК: Я с тобой абсолютно согласен, что единственный народ в мире, который похож на русских, ― это американские негры.

ИС: Да, я про это немало писал.

АК: И еще один есть шансонный канал ― «Ля минор». Это один аккорд из главных трех.

ИС: Про негров. Помню, ехал я в автобусе из Нью-Джерси в Нью-Йорк, а шофер негр. И вижу, он ботинки снял и жмет на педали ногами в белых носках. И носки чистые, и ботинки, и весь автобус чистый. Потрясающе.

АК: Одна из немногих моих претензий к моей стране ― это то, что ничего не доделывается до конца. Никогда! И поэтому у нас никогда не будет чистого автобуса. Крестили не до конца. Европеизировали не до конца. У нас все будет чистое, весь автобус ― а одна педаль грязная. А если одна педаль грязная, то конец всему. Есть такая писательница Валерия Алфеева, она мать церковного иерарха Иллариона. Прекрасная писательница. Так вот, она в свое время написала гениальное эссе «Дом и сад». Там про то, как живут ее друзья эстонцы, к которым она каждое лето приезжает отдыхать. Как они постепенно строят дом. Как они, вырыв яму, убирают землю. И под конец она описывает свою московскую квартиру с оборванными обоями. Духовность! Она реально существует, ее не Сурков придумал! Духовность в том, что квартира не отремонтирована и подъезд зассан. Чем больше кандидатов наук, тем грязней в подъездах. Почему в СССР не было туалетной бумаги? Дело в том, что большевики от нее принципиально отказывались: нам комфорт до жопы! И вот эта страна меня устраивает.

ИС: Но можно все отремонтировать не в ущерб духовности.

АК: Нет! Так не бывает. Как-то мы с женой провели отпуск на острове Сааремаа. Там главный город ― Кингисепп, в честь их палача. Там рыболовецкий колхоз. Так рыбаки за сезон зарабатывали по 50 000. При советской власти. И вот мы гуляли по этому городку, смотрели. Дома красивые, ухоженные, все вычищено и вылизано, кругом цветы. Картинка из американского журнала. А духовности нету. Не водится она в таких условиях! А в те же годы я ездил в командировки на Северный Кавказ русский. И вот помню в Ставропольском крае один совхоз-гигант. Денег там не меньше, чем у тех эстонцев. И вот стоит дом двухэтажный кирпичный, ничем не украшен. Мотоцикл полуразобранный стоит на переднем плане. Крыльцо без перил. И, конечно же, слева ― куча цемента, который в землю ушел, и на ней никогда ничего не вырастет... А справа ― куча говна. По деньгам все то же самое, а жизнь другая.

ИС: Ну, действительно, как из такой страны можно уехать? Да просто невозможно!

Tags: Мудаки
Subscribe

Posts from This Journal “Мудаки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments