montrealex (montrealex) wrote,
montrealex
montrealex

Повешенный Солженицын

Повешенный Солженицын


12 ОКТЯБРЯ 2016 г. СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ

Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее

Александру Солженицыну снова дико повезло. К нему вернулась посмертная слава. А ведь последний этап его творческой жизни был противоречив. Националист, имперец, частично монархист, он слишком сблизился с объектом своего творческого исследования-негодования, настолько, что был этим объектом проглочен и переварен. Как спрутом или какой анакондой. Хотя, справедливости ради заметим, вернувшись в ельцинскую Россию, он не сильно поладил с ней. Но тут, слава Богу, воцарился Путин, в результате чего «объект» и писатель так притерлись друг к другу, что стали практически одним целым, как охраняемая государством усадьба. Однако при этом сильно обронзовевшему классику пришлось трагически разойтись со своим народом — с тем, который давал себе труд читать чуть более, чем по программе средней школы. И так бы он и ушел из нашей жизни памятником, к которому заросла тропа почитателей, если бы время снова не догнало его, перегнало, вернее, погнало, как приливом, впереди себя. Прилив времени актуализировал ту первую, главную, часть его творчества, где про чекизм и ГУЛАГ, которую нынешние чекисты предпочли бы забыть или, по крайней мере, перевести в разряд мемориала. За описание этого периода Солженицын получил международное признание в семидесятых и нынешнее посмертное признание молодых коммунистов-неосталинистов третьего тысячелетия, которые не нашли ничего лучше, как повесить чучело писателя (за шею) прямо на дверях музея ГУЛАГа в Москве, тем самым подтвердив, что писатель жив, пока его тема жива.

А тема-то действительно жива, она болит, — вот какой вывод мы должны осознать и принять. Буквально кровоточит, если через шесть-семь десятилетий от описываемых событий многие хотели бы расквитаться с чекистским прошлым нашей страны, но не знают, как это сделать, зато многие другие хотели бы расквитаться с первыми, возродив зомби-чекизм, и у них готовая технология под рукой. Это настоящая гражданская война, которая пока протекает в холодном режиме — все больше по твиттерам и фейсбукам, но уже горячо поджигает кое-где по окраинам «русского мира», поскольку там убивают людей вполне всерьез и говорить, что это «как-то еще незначительно», можно только сравнивая с солженицынским ГУЛАГом и террором тридцатых.


Дело в том, что после Сталина и террора тридцатых для России все «мало», все незначительно, все пофигу. Девять тысяч убитых в необъявленной войне с Украиной никого не отвлекает от воскресного вечера и даже не называется войной. Сбитый «Боинг» с пассажирами из десяти стран — досадное недоразумение: а чего он там летал? Разлетался, понимаешь! Аресты несогласных — не аресты. Ведь и вправду это совсем не то же самое, что кинуть Михоэлса под колеса грузовика. Ковровые бомбардировки в Сирии для защиты конституционного строя тамошнего бессменного диктатора — это кино, компьютерная стрелялка, которая в подметки не годится боям за Сталинград. Сталинизм привил определенные бесчувственность и бессовестность — это то, чем он продлил себя в настоящее и обессмертил, пусть даже вы его осудили и списали в архив, но при этом заметили как бы вскользь: а что ж мы так и будем всю жизнь за него каяться? Кому и зачем это нужно?

В контексте подобного мировосприятия заслуга Солженицына не столько в литературе, сколько в акционизме. Хотя тогда, в семидесятых, этого слова, конечно, не знали. Во всяком случае, его не знали с нынешней «пуссирайтской» и «павленской» стороны. Да и тот же Шаламов, наверно, был злее, социологичнее и литературнее, чем Солженицын. А многие другие — точнее и историчнее. Но только Солженицыну каким-то чудом удалось превратить свое творчество в акцию — передача «Архипелага» на Запад — и в театр — триумфальное издание «Архипелага» по миру. Тот акционизм открывал прямой доступ к серым клеточкам дорогих россиян и регистрам их запечатанных душ, был востребован эпохой, сломал СССР, чего не скажешь про солженицынскую «мудрость». Хотя именно этого он сам и не понял, собираясь потом в основном «учить», отдыхая на потемкинской даче иллюзорной «новой» России.

И есть что-то закономерное и символичное в том, что не книгами, многотомными изданиями, а именно в виде акционизма хулиганствующих безумных молодых неосталинистов повешенный и почти забытый современниками Солженицын сегодня возвращается к нам в год 2016-й. Как сюрреалистический язык какого-то нового колокола, он не дает уснуть при возрождении многократно описанного им вселенского зла.


Фото: Россия. Санкт-Петербург. 27 августа. Посетитель у картины "Возвращение блудного сына. Путин и Солженицын" в Музее власти. Музей закрыт через пять дней после открытия из-за обвинений в экстремизме. ИТАР-ТАСС/ Руслан Шамуков

Tags: Солженицын
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments