montrealex (montrealex) wrote,
montrealex
montrealex

Categories:

Все что нужно знать про Познера. Continued & finished.


Теперь о расширении НАТО на восток, основополагающая причина “анти-западного гнева” россиян, о которой говорил Познер.

Не менее трех дней читала я на всех знакомых мне языках все доступное на эту тему в сети.

И “вот что я хочу сказать, стоя тут перед вами, простая британская женщина” )). Прочитав дипломатические документы 1990 года по теме в свободном доступе, я осознала одно – ни Горбачев, ни Шеварднадзе, ни весь тогдашний Кремль, ни Геншер, ни НАТО, ни госсекретарь Бейкер, проводя переговоры в феврале 1990-го по объединению Германии и вступлению в НАТО Восточной Германии, не имели НИКАКОГО ясного понятия, какие тектонические процессы пойдут по всей Европе, независимо ни от каких их договоров.

Тогдашние “кремлевские мечтатели” и вообразить не могли, до какой степени, особенно во время Балканского кризиса, усилится желание Восточной Европы жить в совершенно новой реальности, обезопасить себя от повторения травмы попадания в поле гравитации “сфер влияния” бывшего старшего брата, иногда склонного к инцесту.

Такое ощущение, что Кремль этого всего тогда толком просто не осознавал.

Иначе кажется НЕВЕРОЯТНЫМ, что в документах 1990 года, подписанных тогда г-ном Горбачевым, не было ни единой конкретной формулировки этого “обещания НАТО” – никаких письменных гарантий, что НАТО обязуется давать от ворот поворот всем независимым странам, пожелавшим стать членами Альянса только потому, что новая демократическая страна (как тогда казалось) может ощущать имперскую фантомную боль в области СССР и Варшавского Договора. Впрочем, г-н Шеварднадзе, министр иностранных дел, главный тогдашний переговорщик, потом вообще сказал, что не видел в НАТО абсолютно ничего ужасного…


В связи с этим хотелось задать г-ну Познеру такой вопрос (если бы он так не спешил):

Не кажется ли Вам невероятным, что распространение НАТО на восток в 1990 году настолько мало волновало советское руководство, что они даже не озаботились сколько-нибудь вразумительной письменной формулировкой таких гарантий, сроков и других касающихся этого деталей? Не выглядит ли это как просчет и некомпетентность тогдашнего руководства Кремля, у которого, что весьма понятно, не было никакого опыта решения таких совершенно новых исторических задач?

Какой профессиональный дипломат допустит устное соглашение по такому важнейшему вопросу? И теперь выходит, что иных уж нет, а у доживших до наших дней переговаривавшихся тогда почтенных старцев память уже не та, и вот Горбачев помнит, что что-такое точно, кажется, обещали, и Мэтлок помнит, а Бейкер – не помнит, а Геншер что-то припоминал, но забыл, а у Шеварднадзе уже не спросишь… Так почему же не ЗАПИСАЛИ?

А если советские руководители этой ситуации “не могли себе даже представить” (в 1990 году Запад, думаю, тоже), то откуда этот в последнее время все сильнее разжигаемый гнев “поставленных Западом на колени” и “нарушенных обещаний”?

И почему даже в том же 1997 году Россия, уже став партнером НАТО и вступив Совет Альянса, не потребовала горбачевскую договоренность (тогда следы были горячее) никак на бумаге зафиксировать?

И ведь регулярно беседовали в Совете НАТО за круглым столом, регулярно обменивались стратегической  информацией, о чем свидетельствует масса протоколов в свободном доступе, и проводили регулярные совместные российско-НАТОвские учения (такие имели место, кажется, в 2011 году, когда Россия была и при деньгах, и в силе, и во всех международных организациях цивилизованного мира?).

Почему же случилось тогда, а по-настоящему обиделись два десятилетия спустя?

Не связано ли это, не дай Бог, с недавними событиями и поиском удобного эмоционального базиса для нео-советской экспансионистской доктрины?

Когда британского премьера Гарольда Макмиллана однажды спросили, что будет определять курс его правительства, он ответил: “События, my dear, события”. А вот их-то с абсолютной точностью не может предугадать ни один политик.

Хороших вопросов в аудитории было, пожалуй, два.

Например, вопрос о свободе слова. Познер, конечно, его ждал и ответил, что и в Америке нет никакой свободы слова. В России чем меньше у издания подписчиков, тем большей свободой слова оно пользуется. А крупный канал должен соизмерять, так сказать… Директора медийных корпораций США цензурируют в соответствии со своими взглядами то, что выходит в эфир, и

если протащить что-то против, можно лишиться работы. (Работы – это ладно, а как быть со статистикой, что за последние 15 лет в РФ застрелен или лишен жизни иными путями 21 журналист, и следствие по большинству из этих дел зашло в тупик? Все это в свободном доступе, г-н Познер, имена, подробности…)

Потом встала девушка и сказала: “Вот Вы тут призывали к общению, обмену, кооперации, а не будет ли это выглядеть одобрением негуманной политики РФ в Украине?”. К этому вопросу Познер тоже явно был готов.

Познер ответил, что прямой выгодой для Запада, по его мнению, будет сотрудничество с Россией при любых обстоятельствах, пока не стало хуже.

Мэтр журналистики также дал юной студентке красноречивый и неожиданно искренний совет, который я привожу здесь полностью, по аудиозаписи: “Forget about the humanitarian, and what is good or what is bad. Remember only one thing: what is in your interest?”

“Забудьте о том, что гуманно, забудьте о том, что добро, а что зло. Помните только одно: в чем тут ваш интерес”.

Вот такой замечательный урок журналистской этики.

У меня все.

Source

Tags: Познер
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments