montrealex

Qui pisse loin ménage ses chaussures

Тот, кто писает далеко, печётся о своей обуви


Previous Entry Share Next Entry
montrealex

Из моей френдленты: Керенский и Бабель. Линия и цвет Кауниайнена

Годный матерьяльчик взят у v_murza в Керенский и Бабель. Линия и цвет Кауниайнена

«В десяти километрах от нас сияли синие граниты Гельсингфорса. О, Гельсингфорс, любовь моего сердца. О, небо, текущее над эспланадой и улетающее, как птица».

 photo historia_1040x600px_kg-3-kauniala-rakennus_zpsotwfgnzl.jpg

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАССКАЗА ОТ 19.06.2017 г.
В год 100-летия русской революции мы просто обязаны вспомнить ее «первую любовь» — Александра Федоровича Керенского (1881-1970). Юбилейная активность не дает покоя блогерской душе, у автора этих строк имеются твердые намерения пройтись «по керенским местам» и опубликовать пару-тройку очерков. Многие удивятся, обнаружив в числе сих мест заброшенную деревеньку под Лугой или психушку в новгородском Колмове.

А начать надо с состоявшегося в одном финском санатории любопытнейшего диалога Керенского с писателем Исааком Бабелем (1894-1940), изложенного в блестящей миниатюре Бабеля «Линия и цвет» [1]. Если вы еще не знакомы с этим произведением, потратьте 5 минут, загляните СЮДА. Вокруг него будет вестись большая часть нашего повествования. Цитата в заголовке заимствована из него же.
 photo Kerenski 20170330-1351_jpeg_IMG_2017_00453196_zps3syqs1gj.jpg
А.Ф. Керенский
 photo Isaac_Babel_zpsjfbufbln.jpg
И.Э. Бабель

«Александра Федоровича Керенского я увидел впервые двадцатого декабря тысяча девятьсот шестнадцатого года в обеденной зале санатории Оллила». Разговор героев состоялся в заснеженном финском лесу, куда они вышли прогуляться после обеда. Оба они близоруки. Бабель носит очки, А.Ф. очки приобретать не желает из принципиальных соображений.
Мимо них пробежала на лыжах юная красивая фрекен Кирсти. Реакции Керенского не последовало. Затем проехал старый вейка (кучер) Иоганнес, который вез из Гельсингфорса коньяк и фрукты. - Кто это? – спросил А.Ф.

«- Вы близоруки, Александр Федорович?
- Да, я близорук.
- Нужны очки, Александр Федорович.
- Никогда.
Тогда я сказал с юношеской живостью:
- Вы не только слепы, вы почти мертвы. Линия, божественная черта, властительница мира, ускользнула от вас навсегда. Мы ходим с вами по саду очарований, в неописуемом финском лесу. До
последнего нашего часа мы не узнаем ничего лучшего. И вот вы не видите обледенелых и розовых краев водопада, там у реки.
Плакучая ива, склонившаяся над водопадом - вы не видите ее японской резьбы. Красные стволы сосен осыпаны снегом. Зернистый блеск роится в снегах. Он начинается мертвенной линией, прильнувшей к дереву, и на поверхности, волнистой, как линия Леонардо, увенчан отражением пылающих облаков. А шелковый чулок фрекен Кирсти и линия ее уже зрелой ноги? Купите очки, Александр Федорович, заклинаю вас»
.

Однако Керенский не терпел четкости линий и контуров. Он человек зыбких и расплывчатых впечатлений.
- Дитя, - ответил он (Бабелю было 22 года, Керенский старше его на 13 лет – В.М.), - не тратьте пороху. <…> Мне не нужна ваша линия, низменная, как действительность. Вы живете не лучше учителя тригонометрии, а я объят чудесами даже в Клязьме.
Зачем мне веснушки на лице фрекен Кирсти, когда я, едва различая ее, угадываю в этой девушке все то, что я хочу угадать? Зачем мне облака на этом чухонском небе, когда я вижу мечущийся океан над моей головой? Зачем мне линии - когда у меня есть цвета?
Весь мир для меня - гигантский театр, в котором я единственный зритель без бинокля...».


Вечером того же дня Бабель уехал в город. «О, Гельсингфорс, пристанище моей мечты...».

У Бабеля сухой, точный и неупустительный еврейский ум. До 16-ти лет он изучал иврит, тору и талмуд. Кажется, ему сразу открылась дальнейшая судьба «импрессиониста» Керенского и всех его начинаний.
Второй раз он увидел А.Ф. летом 1917 г., когда тот уже был «властителем судеб» России, пусть и кратковременным.
«В тот день Троицкий мост был разведен. Путиловские рабочие шли на арсенал. Трамвайные вагоны лежали на улицах плашмя, как издохшие лошади.
Митинг был назначен в Народном Доме. Александр Федорович произнес речь о России - матери и жене. Толпа удушала его овчинами своих страстей. Что увидел в ощетинившихся овчинах - он, единственный зритель без бинокля? Не знаю. Но вслед за ним на трибуну взошел Троцкий, скривил губы и сказал голосом, не оставлявшим никакой надежды:
- Товарищи и братья...».


Я много раз задавал себе вопрос: имел ли место этот диалог в действительности или это художественный вымысел писателя?
Ни у одного из многочисленных биографов Керенского и Бабеля нет никакого упоминания о нем.
Дата события указана четко: 20.12.1916 г. (запомним ее). В первом издании «Линия и цвет» имела даже подзаголовок «Истинное происшествие». Осталось найти санаторий «Оллила», что в 10 км. от Хельсинки. И вот тут полный тупик.
Я искал его по финским справочникам санаториев и курортов. Вот подробный и дотошный (1938 г.) Täysihoitoloita Lepokoteja ja Kylpylaitoksia SUOMESSA. Единственная похожая на «Оллила» позиция— дом отдыха «Rajaranta» (posti- ja sähköos. Ollila) Kuokkalan kylässä. Ну это деревня Куоккала, нынешнее Репино-Солнечное в 35 км. от СПб, где в юности автор этих строк на пару с дядей-Сашей chi1008ichпробежал не один десяток км. До синих гранитов Гельсингфорса отсюда всяко не 10 км. Похоже, не существовало никакой «санатории Оллила» близ Хельсинки.

Истина открылась моим глазам после посещения Кауниайнена. «О, Кауниайнен, уютно обустроившийся среди скал и неописуемого финского леса. В центре твоем нетронутое веками озеро, вокруг виллы в югенд-стиле. Нет у тебя заборов, и на кладбище живут зайцы».
Это уже, извините, откровенное подражание автора стилю рассматриваемого опуса).

САНАТОРИЙ «БАД ГРАНКУЛЛА» И АЛЕКСАНДР ФЕДОРОВИЧ КЕРЕНСКИЙ
В прошлый раз мы остановились с вами в дальней точке Кауниайнена, перед старым корпусом госпиталя для ветеранов войны Kauniala.
Возвел его в 1910 г. мастер модерна Ларс Сонк. За окошком можно разглядеть мраморного Густава Маннергейма на коне.
 photo P1020664_zpsrhpkj9q1.jpg

 photo P1020672_zpsea6gcjy3.jpg

В начале XX в. тут находился элитный санаторий Бад Гранкулла (Bad Grankulla).
 photo 08f439709a6921ffac04eba38183f9bb_zpszczgm5vb.jpg

Поправляли в нем свое здоровье наши соотечественники. Например, Министр Двора граф В.Б. Фредерикс. Корней Иванович Чуковский писал отсюда Репину: «…начинаю понемногу оживать, и надеюсь, Вы скоро меня увидите, каким не видали никогда: нормальным. Я за последнее время сам себя ненавидел: неряшливый, истасканный, противный. Здесь же какое солнце, какие сосны, какое одиночество – доктора, ванны и проч., и проч.».
А самым главным здешним резидентом был Александр Федорович Керенский. Повторим его снимок из журнала KaunisGrani в качестве пациента санатория (?), приведенный в первой части рассказа.
 photo historia_1040x600px_Kerenski-940x542_zps0xehviyt.jpg
источник фото [2]

Как же он очутился в Кауниайнене, и почему об этом не упоминают его биографы?

Последнее не совсем верно. Владимир Федюк в книге «Керенский» [3] пишет, что в 1915 г. «в одной из частных клиник Гельсингфорса Керенскому сделали операцию по удалению почки. После этого ему пришлось почти семь месяцев проходить курс реабилитации. На это время Керенский отошел от политики».
Борис Колоницкий [4] приводит более подробную информацию: «Врачи обнаружили у него туберкулез почки; в клинике финляндского курорта Бад Гранкулла 16 марта 1916 г. почка была удалена».
Но в этом санатории никогда не было хирургического отделения.

Керенский был в Суоми много раз, эта тема до сих пор до конца не изучена. Следующей задачей автора этих строк было восстановить ее хронологию по доступным источникам.
Привожу результат. Использовались труды финских историков Вейкко Хууска [5], Марины Витухновской-Каупала [6], их российских коллег В. Федюка [3], Б. Колоницкого [4] и Леонида Власова [7], а также статьи [2], [8] в журнале Kaunis Grani.

ФИНЛЯНДСКАЯ ОДИССЕЯ ВОЖДЯ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
В конце 1915 г. у А.Ф. обнаружились симптомы тяжелого заболевания почек в результате осложнения простуды при поездке на Ленские прииски в 1912 г.
*Февраль 1916 г. — А.Ф. прибыл на лечение в Кауниайнен, санаторий Бад Гранкулла. Там старший врач Эйнар Рунеберг (1877-1938) диагностировал туберкулез почки и направил пациента на срочную операцию по удалению почки в Хельсинки.
*16.03.1916 г. — проведено удаление почки, оперировал знаменитый хирург, профессор Али Крогиус (1864-1939).
 photo brofeldt1_zps6becmlgc.jpg
Проф. Али Крогиус, оперировавший в 1916 г. А.Ф. Керенского. Источник фото [9]

*Конец марта–середина мая 1916 г. — А.Ф. проходит длительный курс реабилитации в Бад Гранкулла.
* Еще два летних месяца 1916 г. он проводит в Бад Гранкулла [5], точные даты установить не удалось.
*Вторая половина декабря 1916 г. — после закрытия думской сессии А.Ф. отправляется в Кауниайнен со своей любовницей Еленой Барановской, двоюродной сестрой своей жены Ольги (она с детьми отдыхала в другом месте). Здесь он встречает Рождество.
*4 января 1917 г. — А.Ф. возвращается в СПб.

*16-17 марта 1917 г. — первый визит А.Ф. в Суоми после февральского переворота. Он возложил цветы к памятнику поэту Рунебергу и произнес речь в Сейме. Потом расцеловал социал-демократа, главу Сената Оскари Токоя, что ввергло финнов в шок.
*28 марта-2 апреля (10-15 апреля н.с.) —А.Ф. планировал частный визит в Кауниайнен для консультаций с врачами. Не тут-то было, на вокзале Хельсинки он был встречен восторженной толпой. Посетил парламент, где опять обнимал О. Токоя, поцеловал двух депутаток-социалисток. Еще раз возложил букет к памятнику Рунебергу. Однако объявил, что предложения сената о предоставлении полной свободы Финляндии Временное правительство одобрить не может.
В санатории Бад Гранкулла (в помещении библиотеки) принял делегацию учеников местных школ и студентов. Посетил виллу Vallmogård и писателя Микаэла Либека, сохранилась его визитка в гостевой книге.
На обратном пути Керенский сиял [6]: финские друзья раздобыли ему новый плащ, калоши, чистый воротничок и прочие предметы туалета вместо «пролетарского» одеяния, в котором он считал своим долгом, как единственный министр-социалист, появляться в Петрограде.

*Май 1917 г. — А.Ф. получает портфель военного и морского министра. 9 (22 мая) посещает Хельсинки. Никто из финской общественности его уже не встречает, он выступает с большим успехом перед матросами и солдатами.
В это время генерал Маннергейм предложил А.Ф. секретную миссию по переправке Николая II за границу, через Финляндию в Швецию. Керенский отказался, по его мнению это привело бы к краху Временного правительства.
*Конец июля 1917 г. — А.Ф. приезжает в Хельсинки, чтобы вернуть контроль над флотом. Ситуация изменилась, Центробалт заявил министру, что «он — учреждение и к нему не пойдет, пусть сам является». Керенский обиделся, но на пароход «Виола» пришел и произнес речь. Его прервал матрос Ховрин: «Минуточку, мы тут не на митинг собрались, а по делу, подпишите наши документы». Керенский растерялся, подписал все бумаги и быстро уехал в Петроград.

*Начало января 1918 г. — А.Ф. бежал из России в Финляндию (на Карельский перешеек). Потом он прожил 2 месяца на какой-то ферме на Ботническом побережье. Маннергейм отказался его принять и навсегда сохранил отвращение к человеку, погубившему по его мнению Россию.
А.Ф. тайно вернулся в Петроград, затем перебрался в Москву, чтобы уехать оттуда в июне 1918 г. к берегам Туманного Альбиона через Архангельск под неусыпным кураторством гг. Роберта Брюса Локхарта и Сиднея Рейли. Жену и детей бросил в Петрограде.

«ЛИНИЯ И ЦВЕТ», КЛЮЧИ И ШИФРЫ
«Вы, господа, до сих пор под словами «революция» понимаете какие-то действия антигосударственные, разрушающие государство, когда вся мировая история говорит, что революция была методом и единственным средством спасения государства», — эти исторические слова были произнесены Керенским с трибуны IV Государственной думы Российской империи 16 декабря 1916 г. В тот же день дума была распущена на каникулы, и А.Ф. отправился на отдых в пределы Суоми.

Вернемся к короткому рассказу Бабеля.
20.12.1916 г. Керенский находился в Кауниайнене. Это означает, что описанная Бабелем «санатория Оллила», находящаяся в 10 км. от Гельсингфорса, ни что иное, как Бад Гранкулла.

«Северные цветы тлеют в вазах. Оленьи рога распростерлись на сумрачных плафонах. В обеденной зале пахнет сосной, прохладной грудью графини Тышкевич и шелковым бельем английских офицеров».
 photo Kaun12_zpsuqxcsmqa.jpg
Обеденный зал санатория Бад Гранкулла, 1911 г.

 photo Valkoinen salonki_zpsdxtxyu8f.jpg
Белая гостиная. Источник фото [8]

Был ли там в означенное время Бабель?
Несомненно. Керенский в 86-летнем возрасте в одном из интервью [11] вспомнил его, причем, судя по интонации, это не доставило ему особого удовольствия.
Сам факт пребывания Бабеля в Бад Гранкулле говорит о многом. Его отношения с Керенским отнюдь не враждебны. Спор, который происходит между ними, — спор двух людей, говорящих на одном языке [12].
«О, Гельсингфорс, любовь моего сердца. О, небо, текущее над эспланадой и улетающее, как птица»,— чтобы так писать, надо не только хорошо знать, но и любить финскую столицу.

Повторюсь, у биографов Бабеля я не нашел даже намека на его пребывание в Финляндии. «После окончания училища, я очутился в Киеве и в 1915 г. в Петербурге. В Петербурге мне пришлось ужасно худо, у меня не было право жительства, я избегал полиции и квартировал в погребе на Пушкинской улице у одного растерзанного, пьяного официанта. Тогда в 1915 г. я начал разносить мои сочинения по редакциям, но меня отовсюду гнали, все редакторы (покойный Измайлов, Поссе и др.) убеждали меня поступить куда-нибудь в лавку, но я не послушался их и в конце 1916 г. попал к Горъкому. И вот — я всем обязан этой встрече и до сих пор произношу имя Алексея Максимовича с любовью и благоговением».
Это строки автобиография Бабеля, опубликованной в 1924 г.

Что же могло связывать начинающего неудачника-беллетриста и главу фракции, члена Совета старейшин Госдумы? Думайте, господа историки. Может быть, вот это подсказка: уже осенью 1917 г. Бабель был сотрудником иностранного отдела Петроградской ЧК.

«Линия и цвет» содержит еще немало интересных моментов.
«Нас познакомил присяжный поверенный Зацареный из Туркестана. О Зацареном я знал, что он
сделал себе обрезание на сороковом году жизни. Великий князь Петр Николаевич, опальный безумец, сосланный в Ташкент, дорожил дружбой Зацареного. Великий князь этот ходил по улицам Ташкента
нагишом, женился на казачке, ставил свечи перед портретом Вольтера, как перед образом Иисуса Христа и осушил беспредельные равнины Аму-Дарьи. Зацареный был ему другом»
.

Зацареный — вымышленный персонаж с говорящей фамилией.
Вел. князь Петр Николаевич (1864-1931), живший в то время в эмиграции, здесь не при чем. Все эти ташкентские проделки относятся к Николаю Константиновичу (1850-1918), внуку Николая I. Это он был выслан из Петербурга навечно и имел двух жен. Такая «ошибка» в самом начале рассказа выставлена явно напоказ, Бабель подобных ляпов не допускал. Похоже на творческий прием: ложный след с откровенным намеком на лежащую рядом истину. «Оллила» — Бад Гранкулла...

А причем тут вообще Ташкент? Это родные места Керенских.
В Ташкенте в 1919 г. был убит младший брат А.Ф., Федор Федорович. Он был остановлен красногвардейским патрулем для проверки документов. Узрев в паспорте фамилию, его тут же расстреляли.
 photo kerensky2_zpshbcqqquk.jpg
Родовое захоронение Керенских на Боткинском кладбище Ташкента. В годы советской власти чугунные кресты стояли без фамилий.
Снимок утащен у jnike_07


Создается впечатление, что опубликованная в 1923 г. «Линия и цвет» была неким мессиджем самому Александру Федоровичу от хорошо осведомленных товарисчей.
Керенский в Париже аккурат в это время активизировал свою политическую деятельность: редактировал газету «Дни», выступал с резкими антисоветскими лекциями, призывал Западную Европу к крестовому походу против Советов.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Великий мастер малой прозы Исаак Эммануилович Бабель был казнен в Лефортовской тюрьме 27 января 1940 г.
Александр Федорович Керенский скончался в Нью-Йорке 11 июня 1970 г. в возрасте 89 лет. Православные священники Нью-Йорка отказались отпевать и хоронить его на местном кладбище. Александра Фёдоровича похоронили в Лондоне, на кладбище, не принадлежащем ни одной из религиозных конфессий.

Это цитата из дневника последней обер-гофмейстерины Императорского двора Елизаветы Алексеевны Нарышкиной (1838-1928) «С царской семьей под арестом» (цитируется по источнику [10]):
«18 июля. Керенский сказал государю несколько времени тому назад, что они не смогут остаться в Царском. <...> Вел. Князь Михаил, узнавши случайно о предстоящем отъезде, тотчас же поспешил приехать из Гатчины и умолял Керенского позволить ему проститься с братом. Керенский привел его к государю, который был сильно поражен, сам сел в угол, закрыл себе уши и сказал: “Говорите спокойно друг с другом!” Государь был очень потрясен, и, как это бывает в минуты большой неожиданности, они не нашли ничего сказать. Впрочем, свидание продолжалось очень недолго.
Наконец Керенский вошел в рабочий кабинет государя и спросил: “Ваше величество, верите ли вы мне?” Государь помедлил, потом взглянул на Керенского и сказал: “Да”. — В таком случае, ваше величество. Поверьте мне, что что всё, что я делаю, происходит для того, чтобы вас спасти, а не для того, чтобы вас погубить. Верите ли вы мне в этом?”
Государь ответил: “Я вам верю”»
.

ОСНОВНЫЕ ИСТОЧНИКИ
1. Исаак Бабель. «Линия и цвет» Собрание сочинений в четырех томах #1. Москва, Время, 2005.
2. Små anteckningar berättar om stormannen Kerenskij i Grankulla. KaunisGrani (швед.).No 12/22.10.–11.11.2013.
3. Федюк Владимир Павлович. Керенский. Сайт «Военная литература».
4. Борис Колоницкий. «Товарищ Керенский»: антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа» (март — июнь 1917 года). — М.: Новое литературное обозрение, 2017.
5. Veikko Huuska. Kerenski ja Suomi – Venäjän kumoushomma 95 vuotta sitten (фин.).Uusi Suomi, 26.11.2012.
6. М. Витухновская-Кауппала. Карл Энкель, последний министр статс-секретарь Финляндии (апрель–ноябрь 1917 г.), и его российские политические контакты. — Петербургский Исторический Журнал, № 3 (07) 2015.
7. Леонид Власов. Междоусобная война в Финляндии на фоне революционных событий 1918 года. « Европейский Дом », СПб, 2009.
8. Minister Kerenskij stamgäst i Grankulla. KaunisGrani (швед.). No 27.4.–10.5.2017.
9. Arno Forsius. Simo Brofeldt (1892–1942) – kirurgi, Mannerheim-ristin ritari (фин.) ВАШ ПОДЗАГОЛОВОК- http://www.saunalahti.fi/arnoldus/brofeldt.html
10. Е.А. Нарышкина. Мои воспоминания. Под властью трех царей. — М.: Новое литературное обозрение, 2014.
11. Иван Толстой, Леонид Владимиров. Кто сказал, что террор — большой?.
12. Цветная линия (Вопросы мастерства и стилевых исканий И.Э. Бабеля).

Источник фото в заголовке поста: KaunisGrani, No 3 / 5.3.-03.25.2013.

Posts from This Journal by “Финляндия” Tag


?

Log in

No account? Create an account