montrealex

The Best Live Journal in Montreal is Back and Kicking!

Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохие вина.


Previous Entry Share Next Entry
montrealex

Почему российское телевидение почти молчало о серийной поножовщине в школах?

Об этом хорошо сказал критик Юрий Богомолов. Но сначала - подводка к тому, что он сказал. Она будет довольно длинной, если не понравится, пропускайте.

В далеком 1982 году, кажется весной, типа в марте, Карельское ТВ отправило меня, новоиспеченного старшину запаса (я уволился из армии, служил полтора года в Москве, в конце октября 1980-го, а в декабре уше работал на ТВ) на месяц, на курсы "повышения квалификации" в Москву.
В Останкино и на Шаболовку. Так мы и мотались: день туда, день сюда.
Хорошее было время, хотя, конечно, квалификации никакой я не повысил. Хотя бы потому, что условия, в которых находились московское и областное ТВ были небом и землёй.
Например, лимит плёнки для съёмок у нас был один к трём, потом его срезали до одного к двум. То есть оператор снимет, условно, 9 метров,  то три метра из них можно накроить, если брак, плохо проявлено или нерезко, а на этих курсах мы читаем, например, в одном сценарии: "Для съёмок понадобился лимит синхрона (плёнки со звуком) 1 к 24!
Или на полтора часа вещания в месяц на каждого редактора давалось семь минут синхрона и 15 минут плёнки. То есть если ты ехал в командировку, то мог сделать одну получасовую передачу, пусть не всю на плёнке, но всё же, это было кое-что, а другой час у тебя головы в студии разговаривали.
Месяц мы провели с огоньком. Фотографий того времени у меня было достаточно, но почти всё потерялось. Сохранилась только одна ч/б негативная плёнка, которую я сканировал уже в Канаде. Карточки были сделаны у знакомого Юры, который служил в Карелии и познакомился с моим другом Колей Корпусенко,  покойным уже 15 лет как. Мы завалились на дачу вчетвером: я, Коля, один хмырь из МГИМО, ставший после Крыма ватником (не он один, далеко не один из знакомых), и живущий в Хьюстоне, Техас (не хочу, как Путин Навального, упоминать его имя - противно), и какая-то москвичка, Колина подруга на тот момент.
В шинели Юры, ефрейтора запаса, мы и снимались, дурачась. Использовали и другие предметы гардероба, имевшиеся на даче. Снимки я не обрабатывал, ни к чему, архивный материал, ценности особой ни для кого не представляет.
Для меня - да. Напоминаю, что ЖЖ - это журнал, дневник, лытдыбр
Untitled-1 ЮраUntitled-1Untitled-3

Юра                                                                             Коля                                                                         Я

Untitled-6Untitled-12Untitled-13


Я                                                                                 Коля                                                                          Снова я. Надо же - и тогда был сам с усам.

Прикольно, оказывается с нами была гигантская муха! Я совершенно забыл. Она была сделана из какого-то тяжелого металла и служила типа пресс-папье.

Untitled-9

Причём мы тогда, у меня хорошая память, на всех выпили бутылку сухого. И всё равно было весело. Только холодно ночью...

Ну да ладно, перейдём от мух к нашим баранам. То есть к Богомолову. Дело в том, что тогда перед нами выступали многие без дураков знаменитые уже в ту пору люди. Я хорошо запомнил режиссера КВН Ворошилова, ребят из Литературки, помню Юру Роста, запомнилось посещение музея Эйзенштейна с Наумом Клейманом в качестве экскурсовода для пятерых, кажется, нас. Я тогда переводил Науму что-неприличное с французского с открытки, написанное рукой Кики с Монпарнаса.
Запомнились театры, один раз я был на "Горе от ума", где играли Папанов и Миронов.
Нам показывали ещё не шедший в прокате "Остановился поезд" и, по-моему, так и не вышедший на широкие экраны фильм Прямой репортаж о смерти La mort en direct

Так вот, выступал и Юрий Богомолов. Говорил что-то дельное, хорошо помню, но что - не помню. Слушали, разинув рты.



Почему государственные телеканалы так скупо говорили о самой горячей новости минувшей недели — о серийной поножовщине в школах?

Сообщения о нападениях в школах шли с большим опозданием пятой или шестой новостью информационного выпуска, и уже после того, как они становились достоянием соцсетей. Примечательно и то, что жадные до скандальных сенсаций шоумены-грифы Малахов и Борисов вовсе не заметили их.

С другой стороны, если подумать, гораздо удивительнее было бы, случись все наоборот: первой новостью на федеральных каналах стало бы не купание президента в ледяной купели и не «движение вверх» отечественного кинематографа, а романтики ножа и топора, терроризирующие школьников и учителей.

Ларчик в данном случае открывается довольно просто:




умолчание о событии, не вписывающемся в официозную картину мира, — такой же прием пропаганды, как передергивание фактов, их подтасовка, их выдумывание и просто циничное вранье. И, к слову сказать, весьма распространенный прием. В советское время он был особенно эффективен по причине отсутствия интернета, присутствия глушилок и жесткого партийного контроля за всеми СМИ.

Ответ известен: усилить охрану, блокировать интернет и обязать всех школьников посмотреть фильм «Движение вверх»

Теперь посредством массированной пропаганды возведена стена стойкого предубеждения против Запада. Там, на Западе, сгущаются тучи угроз и негатива. Россия — территория света и добродетели, по версии федерального вещания. А то, что не слишком светло и, даже наоборот, зловеще, подлежит замалчиванию. Так в федеральном эфире и образуются черные дыры.

Одна из них — «Навальный» и его оппозиционная повестка. Другая — процесс над Серебренниковым и его товарищами. Третья — пыточный характер судопроизводства в отношении Никиты Белых. Наконец — подростковый терроризм.

Откуда же он взялся? И что с ним делать?

На первый вопрос нетрудно предугадать ответ госмужей: конечно, от Запада и был инфицирован в нашу действительность посредством интернета. На второй — тоже: усилить охрану, блокировать интернет и обязать всех школьников посмотреть фильм «Движение вверх».


Господин ТВ является к нам в дом в интересном прикиде: без трусов, но с крестиком

К слову, по поводу этого триумфального «Движения». На «России 1», причастной к созданию оного, шоу Малахова пышно отпраздновало патриотическо-коммерческий успех фильма. В праздновании, однако, нельзя было не заметить свои черные дыры. Здесь фигура умолчания коснулась того обстоятельства, что сборная СССР обыграла сборную студентов США, а не сборную профессионалов. В спортивном отношении то была славная победа, но праздновать ее всей страной со слезами радости на глазах как геополитический подвиг государства — это, пожалуй, слишком. Тем более что само государство, как известно, с главным героем этого сражения Александром Беловым поступило безжалостно: за какую-то ничтожную контрабанду лишило его звания заслуженного мастера спорта, изгнало из сборной и тем самым сильно сократило ему жизнь. Он умер двадцати семи лет от роду.

Вранье пополам с умолчаниями — таков основополагающий принцип работы федерального ТВ на сегодняшний день. Его репертуар еще сдабривается изрядной желтизной. Избегая темы кровавой резни в школах, и Первый, и Главный («Россия 1») каналы наперегонки спешили поведать подробности изнасилования недавней школьницы Шурыгиной.

Господин ТВ является к нам в дом в интересном прикиде: без трусов, но с крестиком.

А в нашем доме кипит рознь. В одном углу — социальная, в другом — идеологическая, в третьем — этническая. И наконец, межпоколенческая.

Последняя — самая бесчеловечная. И потому самая губительная. Дети против отцов. Ученики против учителей.

Школа, пожалуй, самый чувствительный общественный институт. Он первым реагирует на прогрессирующие болезни в обществе

Эта война не вчера началась. Сводки с ее фронтов можно было услышать в фильмах Валерии Гай Германики «Все умрут, а я останусь» (2008) и «Школа» (2010). И в недавнем «Ученике» Кирилла Серебренникова (2015). «Нелюбовь» (2017) стал еще одним криком отчаяния, который многие сочли ложным.

Школа, пожалуй, самый чувствительный общественный институт. Он первым реагирует на прогрессирующие болезни в обществе. Так было в середине прошлого века, когда оживший советский кинематограф выплеснул на экраны страны, можно сказать, цикл фильмов о школьниках: «А если это любовь», «Звонят, откройте дверь», «Друг мой Колька», «Не болит голова у дятла», «Ключ без права передачи», «Доживем до понедельника», «Пацаны», «Дневник директора школы», «Сто лет после детства» и т. д. Все они с разной степенью активности рефлексировали по поводу равнодушия и двуличия взрослых, фальши гражданских деклараций. И все трудности взрослого общежития того времени аукались в душах подростков. Чьи-то души закалялись, чьи-то необратимо корежились. Вспомним «Плюмбум» и «Курьера». Оба фильма датированы 1986 годом. Жестокость и цинизм отцов доставались по наследству детям. И росло напряжение в отношениях между поколениями. И закручивалась спираль вражды. Фильм «Маленькая Вера» (1988) прозвучал как вопль отчаяния перед надвигавшейся катастрофой.

В постсоветскую пору, пока страна жила относительно благополучно на газонефтяную ренту, противостояние двух миров было не столь враждебным. Ну, коррупция как норма, ну, лицемерие как общепринятый формат жизни — ко всему этому вроде бы притерпелись. Но вот была развязана телевидением кампания ненависти к Украине и к Западу, и в атмосфере страны сгустилась иррациональная злоба. Она и послужила триггером той агрессии, которую сегодня мы обсуждаем.

Сегодня кино кончилось. Мир подростков нанес ответный удар. Как водится на Руси, жестокий и бессмысленный.

Мир взрослых зовет на помощь хорошо вооруженных охранников и высококвалифицированных психологов.

Чтобы что? Чтобы поставить мертвому припарки?

  • 1
Чтобы взрослым было не страшно заглядывать обратно в школу.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account