montrealex

The Best Live Journal in Montreal is Back and Kicking!

Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохие вина.


Previous Entry Share Next Entry
montrealex

Дела давно минувших дней. Студенты иняза на картошке. Часть 3 и предпоследняя.

Картошка – 3. Совхоз "Ильинский" Олонецкого района

А вот третий картофельный студенческий сезон перевернул самым неожиданным и решительным образом и к самому лучшему, слава богу, всю мою жизнь.
Только вот для того, чтобы связно его изложить, потребуется немало букв, так что запасись терпением, читатель.

Это дело было на четвёртом курсе, то бишь в 1977 году осенью. Летом мы с другом С.С. и покойной с начала 2000 гг.
Галкой Шевченко побалдели вожатыми в пионерлагере под Сосновцом, где самым примечательным событием было утопление физрука.


Галка Шевченко, бывшая для нас С.С. просто другом, делившаяся с нами всеми секретами всех своих похождений, в т.ч. интимеых, на этих двух фотографиях
со мной в паре - на левой мы вдвоём с ней на первом плане (инструктивный лагерь в Кончезеро - чирка 1975 ), на втором она в шутку "душит" меня
перед поездкой в совхоз им. Зайцева на один день. (чирка 1976). Хорошая и очень симпатичная была девчонка. На обеих фото-наша сводная группа, франко-английское
отделение. На занятиях группа делилась на две подгруппы. В одной был один СС и остальные девчонки. В другой - я, Бойцов и Манин. С.С. слева с барабаном.



Случилось это, правда, уже после того, как мы уехали, а физрук остался на вторую смену. Я потом в местной газете прочитал некролог ну и Коля Верховский, о котором пойдёт речь ниже, рассказал. По пьяни, рисуясь перед молоденькими вожатыми, поспорил, что переплывёт озеро. Остановилось сердце. Долго не могли найти в илистом дне. Обычная история для тех времен - утонуть по пьяни.

Так вот в этом лагере вожатым работал
обе смены (мы были во второй), Коля Верховский, учитель труда Сосновецкой школы. Для него встреча с нами тоже станет поворотным пунктом в жизни, потому что он бросит свою жену и сына и переедет в Петрозаводск, где сойдётся со студенткой иняза, я даже помню, что её звали В.Б., и что она была в том же лагере с Колей в первую смену, где у них и завязался, судя по всему, роман. Коля будет жить даже вначале, с неделю, пока не устроится на работу в Интернат, в нашей общаге на Ленина, которой уже нет, теперь на месте комнаты номер 5 раздевалка.


Коля Верховский в конце 1970-х в шапочке рядом с Сергеем Бойцовым
(я отрезал трёх других сокружников (фото из страницы Бойцова во вконтакте,
пьют пиво у здания первого интерната, где Коля жил
в малюсенькой комнате без удобств и работал завхозом и сторожем
.


Как нет, впрочем, и Коли, умершего в конце прошлого века, так и не оправившись от автомобильной аварии, в которую он попал где-то под Медвежьегорском.

  Так вот, причём тут Коля? Да просто взбрело С.С. от совхозной тоски подбить меня на авантюру и съездить в гости к Коле, в тот самый Сосновец прямо из совхоза Ильинский Олонецкого района.
Мы то ли написали, то ли позвонили нашим подружкам с пятого курса и попросили их прислать телеграмму о том, что нас «приглашают на свадьбу в Сосновец», что подружки и сделали. Только по уму-то телеграмма должна быть заверена где-то, в ЗАГСе, к примеру, чего в нашем случае не было сделано. По той простой причине, что никакой свадьбы не было.



Словом, сели мы в мурманский поезд, только не помню где, скорее всего в Петрозаводске, докуда добрались автостопом, и прибыли поутру в тот самый Сосновец. Пришли прямо в школу и выяснили, что Коля уехал на машине на целый день в Беломорск и вернётся к вечеру. Пошли подкрепиться в местную столовую и едва начали трапезу, как к нам подвалил какой-то полупьяный мужик старше нас примерно втрое с непочатой бутылкой водки и банкой бычков или килек «в томате» (фирменная закусь по тем временам) и как-то сразу с нами сдружился.
Мы направились к нему домой, где пили, спорили по поводу футбола и боления за «Динамо» или «Спартак» (мне было фиолетово и то и другое), где С.С. кричал на него что-то вроде: « А ты зачем, сука, у финнов Сортавала и Выборг забрал?!», потому как мужик был ветераном Карельского фронта, ну и всяко разно. Вконец очумевши, но ещё на ногах, пошли уже под вечер и нашли Колю Верховского в той же школе. Потом ночевали у него, ездили в Беломорск к подругам-пионервожатым, с которыми сошлись во время лагеря.
Одна из них, хорошо помню, звалась Лизой, имела финскую фамилию и преподавала рисование в школе. Я ей сильно симпатизировал в лагере, она, может и тоже, но в силу нордического суомалайского характера у неё это слабо проявлялось. В лагере она нарисовала мой портрет, потом пару раз, будучи в Петрозаводске, заходила к нам в общагу, но как-то не сложилось всё - пропала из виду навсегда. А в ту неделю мы просто явились в школу, стали заглядывать во все классы подряд, пока не обнаружили её, попросили выйти и догооврились, что вечером пойдём в гости к другой преподше.
У этой другой пили водку все, кроме С.С, у которого не на шутку разболелся живот, а следовать предлагаемому доброжелателями в лице нас троих рецепту выпить стакан водки с половиной стакана растворенной повареннной соли - как рукой понос снимет! - он отказался.
Мы трое, впрочем, выпили хорошо и закусили то ли свежей жареной беломорской селёдочкой, то ли ряпушкой. Таких детелей, извините, не помню.
Словом, славно провели мы в Беломорске недельку или больше.
Но всё хорошее в жизни кончается, и надо было возвращаться в совхоз. В совхозе начальниками над нами были, как сейчас помню, Куликов, препод немецкой
кафедры, и Карельский из кабинета звукозаписи, тоже покойный, погиб в автокатастрофе потом, уже в перестройку.



Фотографии Карельского у меня нет, а Куликов (на фото рядом с деканом иняза после Мейми Н.Токка (блондинка)
преподавал немецкий. Жив ли сейчас - не знаю, но должен быть жив, он ненамного нас старше был.


Сергей Карельский некоторое время был директором гостиницы «Северная» и однажды, уже летом 1989 он должен был вместо меня пойти в "партизаны", но отвертелся, а я загремел на месяц вместо него.
Недолго думая, да и никто шибко не смотрел а нашу липовую телеграмму «с вызовом на свадьбу», мы были отправлены в Петрозаводск прямиком к ректору Бритвихину, которому и должны были дать объяснения. Тут я, надо сказать, приуныл, потому что был я отличником и мне совсем не хотелось иметь ни выговоров ни прочих неприятностей. С.С. меня успокаивал как мог:

  «Не ссы, Бритвихин с моим папашей в одном институте учились и вообще они кореша, так что, ну, пожурит немного, этим дело и кончится.»


  Успокоился я ненадолго. Дело в том, что как раз в этом месяце ректор Бритвихин был в отпуске, а замещал его ... бывший военный прокурор фамилию которого я не помню, потому что сделал всё, чтобы в своё время забыть о нём, как о кошмаре.
Когда мы явились под его рыбье-стеклянные очи, он встретил нас приветствием: «А, дезертиры! Ну садитесь, пишите объяснительные.»

  Мы написали что-то типа: «инкриминируемое нам оставление совхоза не совсем правомочно, ибо у нас было на то основание, как-то: телеграмма и т.д.», что-то такое ёрническое, одним словом. Прокурор только взглянул на бумаги, а потом протянул:

  «Ага, вот как раз такие бумаги мне на фронте писали дезертиры. А я их быстро под трибунал, а потом - в расход! Давайте-ка не придуряйтесь, а пишите нормальные, ГРАЖДАНСКИЕ объяснительные!».

  Ну, написали тут же гражданские. Так, мол и так, раскаиваемся, согласные на любое наказание, но хотим искупить вину, оставаясь в любимом ВУЗе. Прокурор одобрил и вынес вердикт:

  «Ну, С.С. мы отчислим, так как у него строгий выговор уже есть».

  С.С. года за два до этого умудрился дистанционно, через дверь, но тем не менее, послать на йух...проректора по хозяйственной части, который ходил с проверкой по общежитию, чего С., будучи сильно перешоффе, знать не мог, и принял его за студента, непонятно почему ломившегося в дверь. Тогда дело закончилось тем, что его выгнали из общаги и если бы не заступничество матери Н.И., которая была доцентом кафедры естественно-географического фака нашего института, то парень мог бы и вовсе вылететь. Н.И. же имела на Серёгу виды как на жениха, да и вообще жил он после этого некоторое время у них в четырёхкомнатной огромной квартире в центре города практически напротив общежития, но чемодан с одеждой хранил в автоматической камере хранения. Когда мы ходили в баню, то приходили на вокзал и он доставал оттуда чистое бельё.
Потом в общежитии его всё же восстановили. Мне ещё повезло, что во время того эпизода с посыланием ректора я не жил с ним в одной комнате, я бы точно из ВУЗа вылетел, потому что защитников в виде завкафедр у меня не имелось. Кстати, мама Н.И. повесилась в своей квартире в разгар перестройки, и ходили слухи, что ей грозило разоблачение в прессе как сотрудницы КГБ, что она предоставляла свою квартиру для встреч сексотов с сотрудниками КГБ и проч., что было в общем-то не так и страшно, потому что стучали все, кто мог и кому было на кого, но вот она оказалась совестливой. как тот Пуго, в тушку которого забили заряд в 1991 году. Впрочем, повторюсь, что это всего лишь слухи, хотя рассказанные мне одним весьма надёжным человеком, близким к семье Н.И.

  «Ну а А.Н. (то есть меня), посмотрим что с ним делать, но, думаю, что минимум «строгача» обеспечим. Пока же вы оба поступаете в распоряжение проректора по хозяйственной части».

  Того самомого, кстати, посланного С. на три буквы проректора! Неисповедомы пути студенческие! Кстати, проректор оказался мужиком вполне приличным, сказал, что ж вы, дураки, бумаги-то не выправили про поездку. «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек!» - изрёк проректор впервые тогда мной услышанную присказку, которую как мелодраму, а также как фарс и как трагедию так часто и на все лады исполняли в совдепии и исполняют по сю пору на Руси.

  Так и вправду дураки были. Коля Верховский ведь предлагал «за шоколадку» сделать у местной фельдшерицы любую справку. Ну, да, ветер в головах свистел. Одним словом, проректор по хозчасти выдал нам два лома и две лопаты, провёл нас к родной общаге и показал место за киоском «Союзпечати».


Это место (прямо перед окном, куда мы выходили курить), я фотографировал несколько раз в прошлые годы.  Яма была глубиной метра 2 и площади тоже 2 ч 2 примерно.
Последний раз в августе - 2017.  Киоск союзпечати так стоит там.


  «Вот тут, под асфальтом, метра два вниз, просел грунт и сломал своей тяжестью чугунную трубу, сказал он, «Ваша задача – до неё докопаться.»

  Следующие три дня мы вставали в 6 утра, съедали по булке с бутылкой молока и долбили асфальт, после чего копали грунт.
По 10 часов в день.
Мимо проходили знакомые и друзья, которые удивлялись, чего это такое мы роем в центре города, на что мы скромно, как Том Сойер, отвечали, что нам это дело так нравится, что мы не можем оторваться.

  Яму таки выкопали, трубу заменили, кстати из неё извлекли целые кружки, вилки и ложки и другого всякого добра, которое ну никак вроде не должно было пройти сквозь унитазы – единственную дверь в канализацию, но вот надож ты, прошло!
Потом её закопали, я уехал домой до конца картофельного сезона, С.С не помню что делал тогда, а когда я приехал продолжать учёбу, обнаружил, что мне и С.С. объявлены просто выговоры, с меня снята повышенная стипендия, но оставлена простая, то есть я буду получать целый семестр, до сдачи очередных экзаменов не 46, а 40 рублей, но что «за оперативное устранение аварии» нам одновременно объявлена благодарность и выписана денежная премия то ли в 40 то ли в 60 рублей каждому, так что выиграли мы больше, чем проиграли и не гнили на картошке к тому же.



Этот снимок я сделал на 15-летии иняза 25 марта 1981 года.


Помню хорошо, как наша любимая декан Мейми Севандер с некоторой такой укоряюще-восторженной интонацией говорила на каком-то собрании:

« Ну и прохиндеи эти двое! Их гонят из совхоза, объявляют выговоры и тут же поощряют! Никогда в истории иняза такого не было ещё!».

Ну и да. Прохиндеи и есть. Вот оба - один уже больше 20 лет, второй - скоро будет 20 лет как прохиндействуем в Канаде. Второй умудрился, кроме Монреаля, и в Виннипеге попрохиндейчтвовать пару годиков.

Но тут уже утомлённый читатель вправе и спросить:

«Ну и? Как же такой пустяк мог перевернуть твою жизнь, да ещё решительным образом?»

А вот таким, отвечу, и тут опять надо будет читателю терпением изрядным запастись, ибо повествование немаленькое и буквов снова будет много.

Но будет это в следующей части. Дело в том, что оригинальный пост был опубликован одним куском, но когда я дополнил фотографиями и расширил текст, при очередном сохранении беременности ЖЖ сказал мне: слишком длинный ты, брат,  постец залудить хочешь. Пришлось рэзать.


?

Log in

No account? Create an account