November 19th, 2019

Арестовали аж 32 моих индийских друга. Неуиновных савсим!

А как жаль! Я любил с ними по телефону гутарить.

Лично мне не раз и не пять, а больше, такие звонили.
Один аж депортировать обещал, если не заплачу.
Но есть верное средство как заставить их в панике бросить трубку.
Перейти с английского на французский.
Потому что звонящий по делу в единственную (якобы) франкоговорящую провинцию Канады будет неминуемо говорить по-французски.

Ещё мне доставляет их долго расспрашивать - где они находятся (все как один в Лондоне, ага). Причём для подъёжки я могу спросить: "В Лондоне Онтарио?" Как правило они не знают, что у нас свой Лондон. Потом ещё и ещё. А деньги - то на звонок они теряют. Поэтому первыми сдаются они.

Учитесь, пока я жив.

Вчера смотрел БиБиСи Америка. Единогласное мнение - Андрюша есть мудак.

Ну, там говорили idiot, что одно и то же. Ведь Лизиного сыночка никто за тестикулы не тянул в БиБиСю. Помолчал бы, всё б сошло с рук и других членов. Нет, захотел оправдаться. В результате завяз по самое никуда.
Вчера спонсирование проекта Эндрю Pitch@Palace прекратила KPMG, международная консалтинговая контора. Своё название с сайта Pitch@Palace попросила убрать Aon, мировой лидер в области риск-менеджмента, брокерских услуг по страхованию и перестрахованию, консалтингу по управлению персоналом. Своё участие пересматривает и фармацевтическая компания AstraZeneca. Студенты университета Хаддерсфилд начали кампанию, направленную на лишение принца почетной должности ректора. Через неделю будет рассмотрен вопрос о продлении патроната Эндрю над лондонским университетом Метрополитен. На этой неделе соберётся совет образовательной благотворительной организации Outward Bound Trust, чтобы обсудить дальнейшую судьбу его патронирования принцем. Патронат был передан герцогом Эдинбургским в марте этого года, который был патроном фонда с 1953 году. В тот же день в совет вошла и принцесса Беатрис.
И всё из-за такой вот невинной беседы на станции Севы Новгородцева.
Это не мой перевод, а ИНОСМИ.
======================
Эмили Мэйтлис: Ваше королевское высочество, мы оказались в Букингемском дворце при крайне непривычных обстоятельствах. Как правило, мы с Вами говорим о Вашей работе и обязанностях, и мы перейдем к этой теме, но сегодня Вы захотели впервые выступить с заявлением. Почему Вы решились сейчас на этот разговор?
Принц Эндрю: Потому что не может быть подходящего времени для разговора о господине Эпштейне и обо всем, что с ним связано, а мы уже около полугода обсуждаем с программой «Ньюзнайт» (Newsnight) возможность какого-то разговора о моей работе, но, к сожалению, до сегодняшнего дня у нас просто не получалось совместить его ни с вашим, ни с моим расписанием. И, на самом деле, это очень хорошая возможность, и я рад, что смог сегодня с Вами встретиться.
— По Вашим словам, вся эта история восходит к Вашей дружбе с Джеффри Эпштейном (Jeffrey Epstein). Как завязалась эта дружба? Как вы познакомились?

— Нас познакомила его герлфренд в 1999 году, которая… Ну, мы с ней были знакомы со времен ее учебы в британском университете, и было бы в некотором роде преувеличением утверждать, что мы были близкими друзьями. То есть мы дружили, потому что вращались в одних и тех же кругах, и мне доводилось много раз ездить в Соединенные Штаты, но много времени я с ним не проводил.
Наверное, мы виделись один-два раза в год, максимум, быть может, раза три в год. И довольно часто, если я был в Соединенных Штатах, и у меня были там дела, а его не было в стране, он говорил: «Ты же можешь приехать и пожить в моем доме», а я отвечал: «Это очень любезно, я тебе очень благодарен».
Но было бы огромным преувеличением сказать, что он был очень, очень близким мне другом. Но он обладал невероятной способностью сводить вместе удивительных людей, и это я как раз запомнил. Знаете, когда ты приходишь на эти ужины и встречаешь ученых, политиков, людей из Организации Объединенных Наций. Я хочу сказать, это была космополитичная группа выдающихся людей Америки.
— Именно этим он притягивал к себе людей на тот момент?
— Да.
— И именно поэтому Вас… потому что в глазах общественного мнения Вы стали принцем-завсегдатаем вечеринок, это вас объединяло?
— Ну, я бы сказал, что и это является определенным преувеличением. Я не знаю, чем заслужил такое прозвище, потому что я не… Я никогда, на самом деле, не был завсегдатаем вечеринок. Я долгое время был холост в начале 1980-х годов, но, женившись, я был очень счастлив и никогда не испытывал необходимости ходить по вечеринкам, и, уж безусловно, визиты к Джеффри не были связаны с вечеринками, это совсем не так.


— Вы сказали, что не были очень близкими друзьями, но могли бы Вы охарактеризовать его как хорошего друга, доверяли ли Вы ему?
— Да, думаю, скорее всего, доверял, но опять же, я не вступаю в дружбу в стремлении получить что-то неподобающее, если Вы меня понимаете. Я легко контактирую с людьми, я хочу иметь возможность с ними общаться, они мне интересны, я хочу узнавать что-то новое, и Вы должны помнить, что я в тот момент заканчивал службу во флоте и в переходный период хотел расширить кругозор, потому что служба во флоте подразумевает определенную изоляцию, ведь ты постоянно находишься в море. А я тогда как раз должен был стать особым представителем [Великобритании] по международной торговле и инвестициям.
Поэтому я хотел побольше узнать о том, что происходит в мире международного бизнеса, это и была вторая причина моих визитов. А я получил возможность посещать Уолл-Стрит и другие места во время этих визитов, что было совершенно жизненно необходимо.
— Он тоже у Вас гостил: в 2000 году Эпштейна принимали в Виндзорском замке и в Сандрингеме, благодаря Вашему приглашению он оказался в самом сердце королевской семьи.
— Разумеется, по моему приглашению, а не по приглашению королевской семьи, но не забывайте, что ключевым звеном здесь была его любовница. Он был в некотором смысле «плюс один».
— Права ли я, полагая, что Вы устроили вечеринку в честь дня рождения подруги Эпштейна Гилейн Максуэлл (Ghislaine Maxwell) в Сандрингеме?
— Нет, это была просто охота.
— Охота.
— Самая обыкновенная, незатейливая охота в выходные.
— Но, когда он гостил в Виндзорском замке, в Сандрингеме, на охоте…
— Да, да.
— …нам теперь известно, что он уже тогда занимался принуждением молодых девушек к проституции.
— Теперь нам это известно, но в то время не было ни у меня, ни у кого-либо иного не было подозрений, что он этим занимается, и, безусловно, когда мы виделись с ним в Англии либо в Соединенных Штатах… нет, когда я виделся с ним в Соединенных Штатах или когда я останавливался в его домах в Соединенных Штатах, не было ничего, что указывало бы на эти его занятия, совершенно ничего. А если бы и было что-то, то не забывайте, что в то время я курировал кампанию «Full Stop» («Хватит!») Национального общества по борьбе с жестоким обращением с детьми, так что я был в курсе происходящего на тот момент в борьбе с эксплуатацией детьми и знал, на что надо было бы обратить внимание, но я никогда этого не замечал.
— То есть Вы бы могли заметить какую-то связь, потому что останавливались у него, неоднократно посещали его, гостили в его домах, и ничего не показалось Вам подозрительным…
— Ничего.
— …все это время.
— Ничего.
— Я хотела бы подчеркнуть, что Вы летали на его частном самолете.
— Да.

Collapse )

Продолжение и окончание про идиота Андрюшу Йоркского-Заксенкобургского.


— Почему Вам так детально это запомнилось? Почему Вы запомнили посещение дня рождения в «Пицца Экспресс» и проведенный дома вечер?
— Потому что посещение «Пиццы Экспресс» в Уокинге — событие для меня необычное, весьма необычное. Я никогда не был… Я бывал в Уокинге всего пару раз и удивительно отчетливо это помню. Как только мне кто-то об этом напоминал, я говорил: «Ах, да, я это помню». Но я не помню, что когда-либо встречал или находился в компании или в присутствии…
— Значит, Вы абсолютно уверены, что были дома 10 марта?
— Да.
— Она очень детально описала тот вечер и как танцевала с Вами.
— Нет.
— И что Вы обильно потели, и она пошла потом принимать ванну.
— В том, что касается пота, есть небольшая нестыковка, потому что у меня есть одна физиологическая особенность организма: я не потею или не потел в то время, и это было… было… да, я не потел в то время, потому что перенес, я бы сказал, избыточную выработку адреналина в Фолклендской войне, когда я был ранен и просто… я просто почти не мог потеть. И только благодаря тому, что совсем недавно я прошел через ряд процедур, эта способность вновь постепенно ко мне возвращается. Поэтому боюсь, мне придется сказать, что есть медицинский факт, говорящий о том, что я этого не делал, поэтому…
— Существует ли возможность, что Вы встречались с Вирджинией Робертс, ужинали с ней, танцевали с ней в «Трэмпе» и занимались с ней сексом в какой-либо другой день?
— Нет.
— Вы помните, чтобы хотя бы раз встречали ее?
— Нет.
— Вы знаете, что не встречали ее, или просто не помните, что встречали ее?
— Нет, я… Я не знаю, встречал ли я ее, но нет, я не помню, что встречал ее.
— Потому что она предельно конкретно описала, как танцевала с Вами в «Трэмпе». Она описала, как познакомилась с Вами, это была встреча 17-летней девочки со старшим представителем королевской семьи.
— Этого никогда не было.
— Она предоставила фотографию, где вы изображены вместе.
— Да, да.
— Где Вы обнимаете ее за талию.
— Да.
— Вы видели эту фотографию?
— Да, я видел эту фотографию.
— Как Вы это объясните?
— Я не могу, потому что я не… у меня нет… опять же, я совершенно не помню, чтобы кто-то делал подобную фотографию.
— Вы узнаете себя на этой фотографии?
— Да, довольно трудно себя не узнать.
— Ваши друзья выдвинули предположение, что эта фотография — фальшивка.
— Я думаю, она… исходя из проведенных нами расследований, нельзя доказать, является эта фотография фотомонтажом или нет, потому что это снимок сделанный с фотографии, которую пересняли с другой фотографии. Поэтому очень трудно найти доказательства этому, но я не помню, как снимали это фото.
— Но существует вероятность, что это были Вы, и что это Ваша рука обнимает ее за талию?
— Это я, но, моя ли это рука и именно так ли я… но я не… Я просто не помню, чтобы кто-то делал такую фотографию.
— Мир сейчас увидел фотографию, предоставленную Вирджинией Робертс, которую сделал Эпштейн, как мы понимаем, в доме Гилейн Максуэлл.
— Здесь и кроется проблема: я ни разу в жизни не видел Эпштейна с фотокамерой.
— Думаю, это был фотоаппарат Вирджинии Робертс. Как она сказала, это был маленький фотоаппарат «Кодак», который она дала Эпштейну, и он сделал снимок, на котором Вы обнимаете ее за талию.
— Послушайте, я не помню, не помню, чтобы кто-то вообще меня фотографировал. Я не помню, чтобы я поднимался на верхний этаж этого дома, а это фото сделано на верхнем этаже, и я не совсем уверен, что… Я хочу сказать, что… да, я бы сказал, что это якобы я на этой… на этой фотографии, но я не могу… мы не можем быть уверены, моя ли это рука обнимает ее за какую-то часть тела слева… с левой стороны.
— Вы считаете, что…
— Потому что я не помню, чтобы кто-либо вообще делал подобный снимок.
— Так зачем кому-то понадобилось бы вставлять чужую руку? Вы считаете, что рядом с ней на фотографии изображены Вы.
— Это определенно я, это моя фотография, это не фотография… не думаю, что эта фотография сделана в Лондоне, потому что, когда я выхожу куда-нибудь… когда я выхожу куда-нибудь в Лондоне, я надеваю галстук и костюм. А это можно скорее назвать моей одеждой для путешествий, я надеваю ее, если еду… если еду за границу. Существует… У меня есть множество фотографий, где я одет в такую… в такие вещи, но не там.
— Простите, я бы просто хотела уточнить: по-Вашему, эта фотография является подделкой?
— Никто не может доказать, было ли это фото подвергнуто обработке, но я не помню, чтобы кто-то делал этот снимок.
— И не помните, как обнимали…
— Нет.
Collapse )

Это не мой перевод. Забыл указать, что ИНОСМИ. Я бы никогда не написал "за что я каждый день себя пинаю".