November 29th, 2019

Бури в стакане воды. Война Манитобы и Квебека.

Как вы все не знаете, наша условно франкофонская провинция приняла тут давеча закончик, воспрещающий госслужащим, включая, конечно, учителей, носить на работе хиджабы, ермолки и чалмы.
Понятно, что затронутыми больше всех муслимы оказались.
То есть в 90% случаев их женщины в платках.
А в Манитобе, где я имел несчастье кантоваться два года, приемьер Паллистер вот он:

испустил на французском языке приглашение всем дуть к нему в степь.
Заплатил нехило капусты за газетку. Коллегам - переводчикам дал работу, что есть хорошо.
Одобряю.

Всё бы ничего, но парняга врёт, как дышит. Уже в первом пунктике. Написал, не подумав, точнее, зная, что врёт, но он же политик, без этого не можно: Nous parlons français. Чем меня сильно рассмешил. В Манитобе НЕ ГОВОРЯТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ. Там говорят по "франкоманитобски". Это жуткий, переполненный американизмами и вообще словами, которых и в природе-то нет, диалект не есть даже жоаль, на котором перебиваются между собой жители нашего монреальского Плато.
100 000 человек, говорящих по-французски, о которых он бормочет, живут только в его воспалённом мозгу политика.
Когда я там пребывал, то мог говорить на языке Мольера только с двумя-тремя работниками библиотеки в Сен-Бонифасе, да с владельцем книжного магазина.
Ну и на переводческом факультете, конечно, набиралась группка-другая. Деканом там была настоящая француженка и потом она в Оттаву переехала.
Но ещё смешнее вот этот третий пункт: Patrimoine autochtone. Индейское культурное наследие, так сказать. Это, доложу вам, песня!
Я так и представляю, предвкушаю даже, первый контакт с тамошними индейцами вот этой милой хибжабоносительницы, зовут её Сееба Чаачук  которая подумывает поехать по окончании ВУЗа в Манитобу, воодушевлённая призываом ПАллистера, о чём и трубит на весь Квебек:



Она наверняка столкнётся с этим наследием, возможно даже в той форме, в какой в самые первые месяцы по приезде столкнулась моя БУ.
Я об этом писал под тэгом Виннипег. Там, правда, большинство постов для френдов онли. Но кое-что доступно и простонародью.
Прибежав вся в растрёпанных чувствах с утренней пробежки, он рассказала о том, как два автохтонных патримуанца мужеского пола занимались оральным сексом на скамеечке в кустиках. Или Сееба увидит, очень большая есть тому вероятность, как наследники чинкачгуков и гойков митичей мочатся и поболе того, там, где их припрёт. Не образщая внимания на белых, которых они презирают и, уверен, не преминут заявить Сеебе об этом либо вербально, на чистом английском, либо с помощью соответствующих жестов, при этом дыша  на неё перегаром самогона, возогнанного из томатной пасты. Я был неоднократно свидетелем тому. Один достойный представитель первой нации мочился у газетного стенда на улице Портидж - главной артерии города Винни-Пуха.
В газетах она наверняка прочитает сводку происшествий за прошлые сутки и полюбуется на портреты грабителей, насильников и прочих, на 90% состоящих из первых националистов.
Хотя я, например, всячески приветствую эту инициативу. Пусть валят. Ведь для них нет ничего важнее, чем носить мешок на башке. За это всё можно отдать. И ещё мне интересно, сколько они бы там вытерпели, в той густо заселённой комарами провинции.
А вы как думаете, станичники?  

Мой комментарий к записи «Ко дню памяти советской Жанны д'Арк» от maysuryan

Легенда о Жанне раздута, возможно, ещё больше, чем о Зое. Даже тот факт, сожгли её или нет, оспаривается историками. Впрочем, как и о Христе...

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Мой комментарий к записи «Ко дню памяти советской Жанны д'Арк» от maysuryan

Однако на протяжении уже нескольких десятилетий официальную версию систематически оспаривают некоторые историки, преимущественно французские, указывая на определенные непонятные моменты в биографии Жанны.

Хронисты колеблются в названии даты казни девы. Президент Эно, суперинтендант в штате королевы Марии Лещинской называет датой казни 14 июня 1431 года. Английские летописцы Уильям Кэкстон (William Caxton, 1422–1491) и Полидор Вергилий (Polydore Vergil, 1470–1555) уверяют, что казнь состоялась в феврале 1432 года. Разница большая.

Много сомнений вызывает и сама странная и головокружительная карьера Жанны. Средневековое общество было строго сословным и иерархичным. Для каждого в нем было определено свое место среди Oratores — тех, кто молится; Bellatores — тех, кто воюет, или Aratores — тех, кто пашет. Дворянские мальчики с семи лет готовились к тому, чтобы стать рыцарями, а к крестьянам относились, как к животным. Как же могло такое случиться, что простолюдинке дали под начало отряд рыцарей? Как могли согласиться рыцари, от рождения воспитанные воинами, чтобы ими командовала крестьянка? Что должны были ответить бедной крестьянской девушке, которая стоит у ворот королевской резиденции и требует свидания с королем, чтобы рассказать ему о своих «голосах»? Мало ли в то время было хитропопых блаженных с голосами? Да полно!

Жанну же в Шиноне принимали теща короля Иоланда Анжуйская (Yolande d’Aragon, duchess d’Anjou, 1379–1442), супруга Карла VII Мария Анжуйская (Marie d’Anjou, 1404–1463) и сам король. Ко двору ее доставили за счет казны, в сопровождении вооруженного эскорта, который составляли рыцари, оруженосцы, королевский гонец. Многим дворянам приходилось не по одному дню ждать аудиенции у короля, а «крестьянку» пустили к нему практически сразу.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Мой комментарий к записи «Ко дню памяти советской Жанны д'Арк» от maysuryan

Бюллетень общества археологии и Лотарингского музея истории» сообщает, что «в январе 1429 года на площади замка в Нанси Жанна верхом на лошади приняла участие в турнире с копьем в присутствии знати и народа Лотарингии». Если учесть, что сражение в турнирах было возможно только для дворянства, что вокруг ристалища выставлялись щиты с гербами сражающихся, то появление на нем крестьянки не укладывается ни в какие рамки того общества. К тому же длина копья достигала нескольких метров, и владеть им могли только специально обученные этому дворяне. На том же турнире она поразила всех своим умением ездить верхом, а также знанием игр, принятых среди знати — кентен, игра в кольцо. Поразила настолько, что герцог Лотарингский подарил ей великолепного скакуна.

Во время коронации Карла в Реймсе только штандарт Жанны (белый, усыпанный золотыми лилиями) был развернут на хорах собора. У Жанны был свой придворный штат, включающий фрейлину, дворецкого, пажа, капеллана, секретарей, и конюшня из двенадцати лошадей.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий