montrealex (montrealex) wrote,
montrealex
montrealex

Кстати, у меня сёдня юбилейчик такой некругленький. 21 год в Канаде. Повторяю старый постец.

Надо сказать, что уезжали мы, не оформляя ПМЖ, с финскими визами, не показывая билетов на дальнейший маршрут в Петрозаводске, причём моя виза кончалась чуть ли не назавтра, на что погранец выпучил глаза и спросил: «Успеете вернуться?»

«Успею!» уверенно сказал я. Ну не ушпел, как говорится, чтош делать. Шесть лет спустя приехал только снова в Петрозаводск. Сильно опоздал...

В Йоэнсуу в аэропорту были, наверное, час, если не меньше, но успели встретиться с мужем Леены Вестман Хейкки (у него вроде была другая, финская, не шведская фамилия), и с их сыном, которые куда-то летели, не помню уже куда, но не на нашем самолёте. Мир уже тогда был тесен.

А ещё через час – другой были в Хельсинки. Встречала нас одна очень своеобразная женщина, причудливо подвернувшаяся на моём жизненном пути совершенно неожиданно, как тогда часто бывало, в те непредсказуемые времена. Звали её Оути, фамилия, как у подавляющего большинства финнов, оканчивалась на –nen и она была на пенсии, но работала, в тот момент, когда мы познакомились, журналистом – фрилансером для финского журнала Koti liesi, что по-фински значит «Домашний очаг» . Как мы встретились? Та же Леена Вестман, через мою жену, спросила, не может ли кто (имея в виду меня в первую очередь, видимо), помочь с сопровождением дамы и фотокорреспондента журнала по карельским весям типа Прионежского или там, Пряжинского района. Ну я и согласился, дело было в 1997 году вроде, обладая рудиментами финского (это было перед моей учебной эпопеей в славном городе Хуйтинен), и рассчитывая на то, что журналистка должна знать английский. Созвонившись, назначили встречу в холле гостиницы «Северная», куда от нашей квартиры на Ленина идти было ровно три минуты. Прихожу, вижу женщину за шестьдесят, с фиолетов-голубыми волосами, в бусах и в полиэтиленовой юбке, представляюсь, и начинаем на смеси финского с английским, которым моя собеседница владеет ужасно, обсуждать планы. В какой-то момент я забываю английское и финское слово одновременно, но хорошо помню французское для обозначения этого понятия. Случайно его роняю и лицо журналистки озаряется светом:

- Mais vous parlez français! вопиёт она.

Ну да, я – то говорю по-французски с  семнадцати лет причём , а к моменту встречи с ней мне уж почти 41 год. Но откуда она-то знает язык в свои 60+ и с явно только финским происхождением и видом?

Коий вопрос и задаю ей.

Оказывается, её дочь года три как замужем за французом и живёт во Франции (ну конечно, не поедет же француз жить в Финляндию!) и мадам маман ездит туда на месяцы пожить с дочкой и от нечего делать выучила французский! В возрасте за 55 начала, как мне рассказала сама, и хорошо выучила. И письменный тоже, потом она, уже у неё дома в Финляндии, покажет мне свою речь, написанную для свадьбы дочери, такое трогательное напутствие мамы-одиночки. Был ли у неё когда-либо муж или сожитель я ни разу потом не спросил, а она не рассказала, значит не хотела.

Бабка была настолько счастлива найти кого-то, с кем можно говорить свободно и непринуждённо, что мы проболтали с полчаса, быстро выяснили, что примерно ей надо, я сходил нанял знакомого таксиста на целый день за 300 рублей (это было около 50 долларов где-то в то время, когда доллар стоил 6 рублей), и мы поехали в село Маньга, потом в Ведлозеро искать фактуру для репортажа.

Репортаж сделали, журнал в том же 1997 году, в августе, Оути прислала мне в город Хуйтинен, где я учился финскому, но первая часть статьи потерялась, я потом вывез всё это в мой первый или второй приезд с антресолей квартиры на Ленина вместе с негативами, фотографиями и тогда же я перевёл все видео на сидюки за сто долларов у ребят в соседнем с нашим доме.

Вообще-то я надеялся, что её фамилия и имя будут на этой странице, единственной, которая сохранилоась от того репортажа, но увы, фамилия пропала навсегда. Да это неважно совсем, по-моему что-то типа Оксанен было. Рядовая финская сукуними.

Забавное самое было в этой поездке по Пряжинскому району, когда мы уже отинтервьюировались с какой-то бабкой, говорившей по-карельски и Оути всё понимала, а фотокор, молодой парень, всё отснял, то поехали в Ведлозеро в надежде пожрать в местной столовой. Но то ли это был выходной, то ли ещё что, и столовая была закрыта. Насовсем в тот день. Пошли в магазин. А там – хоть шаром катай, кроме хлеба и консервов. Взяли, как сейчас помню, буханку хлеба, двухлитровую банку солёных огурцов и банку зелёного горошка. Больше брать было абсолютно нечего. Естественно, столовых приборов и ложек-вилок у нас тоже не было. Таксист имел нож – финку, вскрыли банку, разрезали хлеб и ели, впрочем с аппетитом, как те чеховские гости, прямо на берегу Ведлозера, напротив закрытой столовой на траве. Хоть сейчас укажу это место, если доведётся ещё быть там, да и до того я в Ведлозере был раза три-четыре, последний раз во время велопробега 1988 года, хотя с какого рожна я туда заявлюсь? Проезжать мимо, когда еду в Сортавала, да, буду и уже скоро.

Ну вот, потом приехали в Петрозаводск, заплатили таксисту, как я говорил, рублей 300, то есть долларов 50, что совсем немного за целый день, по-моему даже марки ему дали финские, но сейчас не помню. Потом пошли в ресторан "Петровский", поели, я не пил тогда после болезни вообще, а фотограф запросил "девуска воточки сто крам" (финны не произносят ни звонких, ни шипящих звуков) у официантки под винегрет, солянку и мясо в горшочках.

Это дело было ровно в 1997 году, летом, может и весной в мае, скорее всего в конце, листья уже были. Потом в августе журналистка прислала мне статью, из которой взята эта страница, в Хуйтинен. На фотографии, сделанной молодым тем корреспондентом слева направо сидят на петрозаводской набережной моя б/у Марина, Леена Вестман и Саша Бердино, шофёр и
jack of all trades в компании ТАСИС, по словам самой Леены. Там вначале ещё работал Лёша Морозов, выпускник иняза и полковник или подполконик КГБ, почивший в бозе совсем недавно, но это уже другая история, как Лёша туда попал. Леене просто сказали, она потом со мной делилась, что нужно такого-то трудоустроить и всё. Шибко они с Лёхой не ладили, помню, потом он куда-то ушёл от неё, она буквально его выжила, да и было за что. Разгильдяй он был, этот Лёха, если честно. А тот финн что внизу на фотографии, Арто Ниеми, он помер в Петрозаводске от сердечного приступа и даже статьи не увидел, насколько я помню.

Tacis

Так вот, мы попереписывались с этой женщиной, и, когда в апреле 1998 года получили визы и купили билеты через Хельсинки, я снова написал ей и спросил, не может ли она забронировать для нас гостиницу недалеко от аэропорта на одну ночь (такая была стыковка самолётов, что непременно надо было ночевать). Я ей даже тогда не написал, что мы летим в Канаду, но она догадалась, конечно. Втайне я рассчитывал, что она предложит остановиться у неё, и так и вышло. Она сказала, что у неё две спальни, можете смело располагаться, только вот есть одна проблема: старая кошка, которой больше 20 лет, вспоминает по ночам свою молодость и мяукает во сне. Не будет ли нас это беспокоить, мол. Деликатная попалась финочка. Не будет, конечно, ответил я, тронутый до глубины души.

Прилетели в Хельсинки. Стоит, встречает с каким-то импровизированным плакатиком с нашими именами, хотя потеряться там ну никак нельзя, нас вышло-то человек десять из мелкого такого двухмоторного самолёта.

Когда поехали к ней домой, заехали в продуктовый магазин, и я предложил купить бутылочку вина. Дама так сильно испугалась, что я прошу её купить вина за её же деньги, что когда я вытащил свои марки, сильно повеселела, и мы потом эту бутылочку белого усидели под салат и курочку у неё дома. Хорошо поговорили, она показала альбом со свадебными фотографиями дочери, свадьба была во Франции, прочитала речь, которую она написала по-французски к этому памятному событию, которую я уже упоминал, причём читала почти без акцента, видно было, что выучила её очень хорошо. Мы снова долго с ней говорили по-французски, пока Марина звонила какой-то своей школьной подруге, живущей в Хельсинки.

Утром отвезла нас на своей маленькой машинке, вроде Рено у неё был, снова в аэропорт, часа за полтора до рейса в Торонто и радостно согласилась не ждать отлёта, когда я это ей предложил. Обнялись – расцеловались, потом она напишет пару писем в Виннипег, я отвечу, но на третье ответа уже не получу: жива ли ещё старушка? Не дано мне уже узнать, но в памяти осталась навсегда. Ну, до прихода болезни имени товарища Альцгеймера имеется в виду, а собственно ради борьбы с этим товарищем и пишутся эти заметки и посты...

Tags: Виннипег, Эмиграция
Subscribe

Posts from This Journal “Эмиграция” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments