montrealex (montrealex) wrote,
montrealex
montrealex

Кстати, у меня сёдня юбилейчик такой некругленький. 21 год в Канаде. Повторяю старый постец.

Надо сказать, что уезжали мы, не оформляя ПМЖ, с финскими визами, не показывая билетов на дальнейший маршрут в Петрозаводске, причём моя виза кончалась чуть ли не назавтра, на что погранец выпучил глаза и спросил: «Успеете вернуться?»

«Успею!» уверенно сказал я. Ну не ушпел, как говорится, чтош делать. Шесть лет спустя приехал только снова в Петрозаводск. Сильно опоздал...

В Йоэнсуу в аэропорту были, наверное, час, если не меньше, но успели встретиться с мужем Леены Вестман Хейкки (у него вроде была другая, финская, не шведская фамилия), и с их сыном, которые куда-то летели, не помню уже куда, но не на нашем самолёте. Мир уже тогда был тесен.

А ещё через час – другой были в Хельсинки. Встречала нас одна очень своеобразная женщина, причудливо подвернувшаяся на моём жизненном пути совершенно неожиданно, как тогда часто бывало, в те непредсказуемые времена. Звали её Оути, фамилия, как у подавляющего большинства финнов, оканчивалась на –nen и она была на пенсии, но работала, в тот момент, когда мы познакомились, журналистом – фрилансером для финского журнала Koti liesi, что по-фински значит «Домашний очаг» . Как мы встретились? Та же Леена Вестман, через мою жену, спросила, не может ли кто (имея в виду меня в первую очередь, видимо), помочь с сопровождением дамы и фотокорреспондента журнала по карельским весям типа Прионежского или там, Пряжинского района. Ну я и согласился, дело было в 1997 году вроде, обладая рудиментами финского (это было перед моей учебной эпопеей в славном городе Хуйтинен), и рассчитывая на то, что журналистка должна знать английский. Созвонившись, назначили встречу в холле гостиницы «Северная», куда от нашей квартиры на Ленина идти было ровно три минуты. Прихожу, вижу женщину за шестьдесят, с фиолетов-голубыми волосами, в бусах и в полиэтиленовой юбке, представляюсь, и начинаем на смеси финского с английским, которым моя собеседница владеет ужасно, обсуждать планы. В какой-то момент я забываю английское и финское слово одновременно, но хорошо помню французское для обозначения этого понятия. Случайно его роняю и лицо журналистки озаряется светом:

- Mais vous parlez français! вопиёт она.

Ну да, я – то говорю по-французски с  семнадцати лет причём , а к моменту встречи с ней мне уж почти 41 год. Но откуда она-то знает язык в свои 60+ и с явно только финским происхождением и видом?

Коий вопрос и задаю ей.

Оказывается, её дочь года три как замужем за французом и живёт во Франции (ну конечно, не поедет же француз жить в Финляндию!) и мадам маман ездит туда на месяцы пожить с дочкой и от нечего делать выучила французский! В возрасте за 55 начала, как мне рассказала сама, и хорошо выучила. И письменный тоже, потом она, уже у неё дома в Финляндии, покажет мне свою речь, написанную для свадьбы дочери, такое трогательное напутствие мамы-одиночки. Был ли у неё когда-либо муж или сожитель я ни разу потом не спросил, а она не рассказала, значит не хотела.

Бабка была настолько счастлива найти кого-то, с кем можно говорить свободно и непринуждённо, что мы проболтали с полчаса, быстро выяснили, что примерно ей надо, я сходил нанял знакомого таксиста на целый день за 300 рублей (это было около 50 долларов где-то в то время, когда доллар стоил 6 рублей), и мы поехали в село Маньга, потом в Ведлозеро искать фактуру для репортажа.

Репортаж сделали, журнал в том же 1997 году, в августе, Оути прислала мне в город Хуйтинен, где я учился финскому, но первая часть статьи потерялась, я потом вывез всё это в мой первый или второй приезд с антресолей квартиры на Ленина вместе с негативами, фотографиями и тогда же я перевёл все видео на сидюки за сто долларов у ребят в соседнем с нашим доме.

Вообще-то я надеялся, что её фамилия и имя будут на этой странице, единственной, которая сохранилоась от того репортажа, но увы, фамилия пропала навсегда. Да это неважно совсем, по-моему что-то типа Оксанен было. Рядовая финская сукуними.

Забавное самое было в этой поездке по Пряжинскому району, когда мы уже отинтервьюировались с какой-то бабкой, говорившей по-карельски и Оути всё понимала, а фотокор, молодой парень, всё отснял, то поехали в Ведлозеро в надежде пожрать в местной столовой. Но то ли это был выходной, то ли ещё что, и столовая была закрыта. Насовсем в тот день. Пошли в магазин. А там – хоть шаром катай, кроме хлеба и консервов. Взяли, как сейчас помню, буханку хлеба, двухлитровую банку солёных огурцов и банку зелёного горошка. Больше брать было абсолютно нечего. Естественно, столовых приборов и ложек-вилок у нас тоже не было. Таксист имел нож – финку, вскрыли банку, разрезали хлеб и ели, впрочем с аппетитом, как те чеховские гости, прямо на берегу Ведлозера, напротив закрытой столовой на траве. Хоть сейчас укажу это место, если доведётся ещё быть там, да и до того я в Ведлозере был раза три-четыре, последний раз во время велопробега 1988 года, хотя с какого рожна я туда заявлюсь? Проезжать мимо, когда еду в Сортавала, да, буду и уже скоро.

Ну вот, потом приехали в Петрозаводск, заплатили таксисту, как я говорил, рублей 300, то есть долларов 50, что совсем немного за целый день, по-моему даже марки ему дали финские, но сейчас не помню. Потом пошли в ресторан "Петровский", поели, я не пил тогда после болезни вообще, а фотограф запросил "девуска воточки сто крам" (финны не произносят ни звонких, ни шипящих звуков) у официантки под винегрет, солянку и мясо в горшочках.

Это дело было ровно в 1997 году, летом, может и весной в мае, скорее всего в конце, листья уже были. Потом в августе журналистка прислала мне статью, из которой взята эта страница, в Хуйтинен. На фотографии, сделанной молодым тем корреспондентом слева направо сидят на петрозаводской набережной моя б/у Марина, Леена Вестман и Саша Бердино, шофёр и
jack of all trades в компании ТАСИС, по словам самой Леены. Там вначале ещё работал Лёша Морозов, выпускник иняза и полковник или подполконик КГБ, почивший в бозе совсем недавно, но это уже другая история, как Лёша туда попал. Леене просто сказали, она потом со мной делилась, что нужно такого-то трудоустроить и всё. Шибко они с Лёхой не ладили, помню, потом он куда-то ушёл от неё, она буквально его выжила, да и было за что. Разгильдяй он был, этот Лёха, если честно. А тот финн что внизу на фотографии, Арто Ниеми, он помер в Петрозаводске от сердечного приступа и даже статьи не увидел, насколько я помню.

Tacis

Так вот, мы попереписывались с этой женщиной, и, когда в апреле 1998 года получили визы и купили билеты через Хельсинки, я снова написал ей и спросил, не может ли она забронировать для нас гостиницу недалеко от аэропорта на одну ночь (такая была стыковка самолётов, что непременно надо было ночевать). Я ей даже тогда не написал, что мы летим в Канаду, но она догадалась, конечно. Втайне я рассчитывал, что она предложит остановиться у неё, и так и вышло. Она сказала, что у неё две спальни, можете смело располагаться, только вот есть одна проблема: старая кошка, которой больше 20 лет, вспоминает по ночам свою молодость и мяукает во сне. Не будет ли нас это беспокоить, мол. Деликатная попалась финочка. Не будет, конечно, ответил я, тронутый до глубины души.

Прилетели в Хельсинки. Стоит, встречает с каким-то импровизированным плакатиком с нашими именами, хотя потеряться там ну никак нельзя, нас вышло-то человек десять из мелкого такого двухмоторного самолёта.

Когда поехали к ней домой, заехали в продуктовый магазин, и я предложил купить бутылочку вина. Дама так сильно испугалась, что я прошу её купить вина за её же деньги, что когда я вытащил свои марки, сильно повеселела, и мы потом эту бутылочку белого усидели под салат и курочку у неё дома. Хорошо поговорили, она показала альбом со свадебными фотографиями дочери, свадьба была во Франции, прочитала речь, которую она написала по-французски к этому памятному событию, которую я уже упоминал, причём читала почти без акцента, видно было, что выучила её очень хорошо. Мы снова долго с ней говорили по-французски, пока Марина звонила какой-то своей школьной подруге, живущей в Хельсинки.

Утром отвезла нас на своей маленькой машинке, вроде Рено у неё был, снова в аэропорт, часа за полтора до рейса в Торонто и радостно согласилась не ждать отлёта, когда я это ей предложил. Обнялись – расцеловались, потом она напишет пару писем в Виннипег, я отвечу, но на третье ответа уже не получу: жива ли ещё старушка? Не дано мне уже узнать, но в памяти осталась навсегда. Ну, до прихода болезни имени товарища Альцгеймера имеется в виду, а собственно ради борьбы с этим товарищем и пишутся эти заметки и посты...

Tags: Виннипег, Эмиграция
Subscribe

Posts from This Journal “Эмиграция” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments