montrealex (montrealex) wrote,
montrealex
montrealex

Выполняя забытые обещания

Разглядывал я тут как-то на досуге свои тэги, и пришёл к выводу, что надо бы их почистить кардинально: уж зело их много и многие дублируются, да ещё и на двух-трёх языках.

Буду это делать непременно, но обнаружил я также, что ещё в мае прошлого года обещал рассказать о завершающем этапе приключений русской яхты в немецких водах, да так и  не выполнил того обещания.

Надо исправляться.

Итак, третья часть фильма. Начинается с соревнований 24 июня 1993 года.

  

Чего я никак не мог предвидеть, так это то, что Балтийское море в Германии в конце июня будет таким холодным. Погода была отвратительной. Холод, дождь, волна в 2 метра высотой, ломались стальные мачты (не у нас, бог миловал). На нашей лодке просто вырвало стаксель и мы сошли с дистанции.

Отвратительное чувство морской болезни: комок в животе, до сих пор вспоминаю с содроганием. Я даже был скорее рад притулиться в тихой, уже знакомой гавани Олимпик – центра, где мы даже в один прекрасный день ходили пить чай и водку к ребятам из Питера: как сейчас помню, у капитана той яхты была настоящая боевая граната без запала.

Ну а потом мы потащились своим ходом в центр Киля, где стали ждать попутного корабля Беломорско-Онежского пароходства. Пока шли, примерно час, видели кучу парусников, которые вечером этого же дня принимали участие в параде парусных судов, а потом с него многие шли прямиком на регатту «Катти Сарк» в Великобританию.

Тут же видны были и мгновенно отличаемые от других судов русские парохода. Отличить их очень просто: если они идут домой, в Россию, в Калининград или Питер, то палуба либо сплошь, либо несплошь уставлена автомобилями. Чаще всего это были советского производства вёдра с гайками: «Москвичи» и «Лады». То ли на них пошлины не было, то ли ещё что, я никогда этими железяками не интересовался в России, хотя не раз мог бы купить там что-нибудь на четырёх колёсах. Нужды не было и влечения. Я бы и здесь не купил машину, если б она не была абсолютной необходимостью.

А сколько мы слышали рассказов от тех же моряков о том, как давались, покупались или даже доставались на свалках эти машины! Погрузить такую рухлядь на корбль с помощью портового крана: за кран заплатишь больше, чем это недоразумение стоило: за погрузку нашей яхты, к примеру, пароходству был предъявлен счёт в 500 дойчмарок. Поэтому грузили морячки машины обычно по мосткам, толкали вшестером по наклону и закатывали-таки на палубу.

Надо сказать, что моряки хорошо окупали свои командировочные. На подходе к Калининграду, когда шли по каналу, народ уже кричал, спрашивая, не продаётся ли машина. Предлагались цены.

27 июня, когда регата закончилась, мы всё ещё торчали на причале яхт-клуба, слоняясь днём по городу, а вечером приняли участие в закрытии праздника. Смотрели на фейерверк и стреляли из ракетницы

Так выглядит Кильский парусный клуб сейчас.

Откуда у нас взялась ракетница?

Да не было её у нас. Зато она была у нашего нового друга Фолкера Зема.

Другом он стал совсем случайно. Я купил в тот раз камеру «Филипс Эксплорер» Супер ВХС-компакт, но без зарядного устройства – на него не хватило денег. Снимал же по-прежнему на камеру, одолженную у Мазалецкого. А у той камеры что-то очень быстро кончались батарейки, всё время надо было подзаряжать. Стоянка яхт-клуба оборудована, знамо дело, розетками, это ж цивилизация, Германия! Но у нашей яхты рядом такой розетки не было, поэтому я прошёл чуть дальше и поставил батарейку заряжаться прямо на мостках. Собрался было идти обратно в лодку, ясно, что никто не украдёт моё зарядное – не та страна, можно не следить, как слышу, по-немецки ко мне обращается весёленький такой мужичок с бородкой. Предлагает зарядить у него в яхте. Я, недолго думая, соглашаюсь, иду в его лодку и у нас сначала на немецком завязывается разговор, плавно переходящий в английский. Что, да как, я рассказал что, вот, мол, принимали участие в регате, пришли на палубе сухогруза, ждём теперь другого, который грузится сахаром в Гамбурге: команда там пьёт горькую в ожидании заполнения трюмов, а мы вот болтаемся тут, у набережной.

Ну, слово за слово, Фолькер выкатывает хересу, я вестимо, не отказываюсь, и через стаканчик-другой он говорит:  так у тебя же там команда должна быть?

- Да, отвечаю. Три молодца там скучают.

- Ну так зови их сюда! Выпьем.

Я говорю: «Ну, выпить у нас ещё малёхо тоже есть» – оставалась пара бутылок водки, которую привезли с собой, и пить на жаре, которая внезапно наступила, не очень-то и хотелось, мы всё больше по пиву, безумно дешёвому в Германии – пять марок бочонок такой жестяной, который в Канаде сейчас стоит долларов 25, наверное, а марка традиционно была меньше доллара. Вино вообще три-две марки бутылка стоило.

«Только вот у нас такая штука: уж очень неказистая у нас газовая плитка, а у тебя тут целая кухня. Мы, русские, без закуски не пьём (если закуска есть), так что давай-ка мы приготовим у тебя пожрать: макароны с тушёнкой, скажем.»

В общем, позвал я мужиков, взяли буханку хлеба, бутылку водки, макарон, консервов, пришли квасить. Быстро приготовили, у Фолькера тоже какие-то продукты нашлись, поели и выпили водку, словно её и не было. Мало. Фолькер стал трясти по сусекам. Достал бутылку виски. Уговорили её. Допили херес. Больше ничего не было.

Посидели немного, скучно: через переводчика, то есть меня, разговор быстро зашёл в тупик и ребята собрались на родной борт, я было пошёл с ними, но Фолькер под каким-то предлогом меня удержал. Я снова сел с ним за стол и тут его прорвало: он начал мне жаловаться, что его жена, Брунгильда (да, это её настоящее имя и потом она меня подвозила на машине куда-то) ему вроде как изменяет, ушла с кем-то в кино, и так далее. Смотрю, а он уже пересел поближе ко мне, стал меня по спине поглаживать и намекать на то, что у него на яхте созданы все условия для уютного отдыха вдвоём и что мне совсем не надо возвращаться в тесную «Руну».

«Эээ, сказал я себе. Не выйдет у тебя, дядя. Я – убеждённый гетеросексуалист». В общем, вежливо, но твёрдо отказал я Фолькеру. Думал, обидится, да нет, на другой день свежий и приветливый приглашал кофе пить с утра, я принял приглашение, подъехала Брунгильда, которая ни слова не знала по-английски, а мне куда-то надо было съездить, так мы с ней минут 20 ехали и беседовали по-немецки вполне сносно, и даже про погоду поговорили, как сейчас помню, звучало в нашем разговоре «доннер-веттер»

За те дни, что мы провели в Киле, было несколько запомнившихся эпизодов. Сначала пришёл какой-то дюже пожилой эмигрант, Александр фамилию-называл-да-я-забыл, предки которого владели Апрелевским заводом грампластинок. Александр никак не мог понять, как это нам дозволили назвать нашу яхту «Руна» - ведь это что-то, по его мнению, языческое, в общем понёс какую-то фигню и вообще, похоже, не понимал, что СССР больше нет уже больше года как. Потом перевёл резко разговор на иммигрантов – негров, которые «срут на лестницах». Пива или пить с нами, впрочем, не стал и вообще на лодку не заходил.

Кстати, когда гуляли по парку, увидели негра, который ... мочился, ни от кого не прячась, на акккуратно постриженные кустики. Вспомнили нашего гостя. Не так уж он и преувеличавал, выходит.

Потом я увидел, как два мужика, спешившие к машине, выходя их яхт-клуба, уронили в воду сквозь дощатые мостки ключи от этой самой машины. Оба были при параде и в лаковых ботинках. Я загорал на палубе яхты и сказал им по-немецки: «Айн момент» или что-то в этом роде, поднырнул под мостки и достал ключи (там было по шейку примерно) со дня. Они поблагодарили и счастливо заспешили к машине. Я и думать о них забыл. Часа через три появляется один из мужиков с бутылкой ... перцовой водки, сделанной в России! Видать специально купил отблагодарить. Пытался подарить и слинять, но не тут-то было! Был приглашён эту бутылку употребить. Добавили ещё нашей. Кончилось тем, что мужик сидел, с глазами в кучу, подпоясанный армейским ремнём с советским гербом, в нашей пилотке и со значком «Дружинник» (всё это я ему подарил, собственно, для подобного случая и брал – не везти же назад) и пытался петь с нами «Катюшу». Когда его жена или подруга пришла его вызволять, то сильно удивилась тому, как это можно в столь короткий промежуток времени (прошло, наверное, полчаса) так наклюкаться. Хотя мы были как огурцы. Закалялись чуть ли не каждый день.  

Расстались мы друзьями с Фолькером, он отбуксировал нас в порт, где мы погрузились на теплоход «Александр Вермишев», и поплыли в Калининград. Ночью в яхту забрался капитан теплохода, с литром «Смирновской», уже изрядно кривой, и Дима Лейковский взял на себя удар – стал с ним пить, потому что покоя он бы нам не дал, а Сева своё выпил ещё у капитана в каюте. У меня страшно болела голова. Пили полночи, спать было невозможно, капитан жаловался на жизнь, на то, что не знает английского и скоро его по этой причине перестанут пускать в загранку, хотя, похоже, причиной было его пьянство, в общем, достал он всех. Корабль, надо полагать, вёл старпом или кто ещё.

В Калининграде я сказал ребятам «пока», как и Саша Каминский. Мы поехали на поезде в Питер или Москву уже не помню, через Литву и Белоруссию, где, кстати, наблюдали, как безжалостно литовские пограничники ссаживали с поезда безвизовых пассажиров, решивших на друрачка прокатиться в Россию. У нас были паспорта моряков, проблемы не было. Сева с Димой остались ждать парохода до Петрозаводска, который пришёл чуть ли не через две недели. Привёз наши покупки.    

Tags: Киль
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments