montrealex (montrealex) wrote,
montrealex
montrealex

Category:

Накорябал небольшое продолжение о моих первых шагах в эмиграции.

1998-1999 годы.

Я стремился пер аспера ад астрам к куда более светлому будущему.

В то же самое время мы провожали всем коллективом на пенсию некоего Глена, отработавшего в фирме сорок лет. Глену подарили за его непорочный труд кожаную куртку. Тогда я смотрел на церемонию примерки им этой самой куртки и думал: «Какая лажа – чувак оттрубил сорок лет и вот что заработал!» На самом деле я, конечно, был неправ. Глен заработал не только куртку, но и обеспечил себе безмятежную старость, которая к нему тогда ещё и не подступила. Он начал работать лет в 20, то есть ему было 60, чувак был поджар и выглядел хорошо, у него наверняка был выкуплен дом, стоивший во времена, когда он взял ипотеку, может быть тысяч десять, он был членом и активистом профсоюза, пил, по его словам, совсем мало, так что ни о чём на пенсии думать ему не надо было. Ну, может быть, только о рыбалке, которую он любил и о которой рассказывал.


Ещё я раза три слышал от  него одну и ту же историю о том, как он воспитывался где-то в религиозном приюте, то есть дело, надо полагать, было в 1950е годы. Он, по его рассказам, за обедом то ли своровал, то ли просто спрятал кусок пирога себе в карман, намереваясь съесть его в спальне после отбоя. Был пойман настоятельницей приюта, которая повела его на кухню, поставила перед ним целый круглый пирог и приказала его есть. Он давился, плакал, ел, потом блевал и с тех пор пирогов не ханычил в кармианы. Судя по тому, что Глен рассказывал эту историю только при мне ри раза, это было его самое крутое приключение в жизни. Как большинство канадцев такого уровня, он был крайне прнимитивен в своих мировоззрениях. Мне рассказывали, что какое-то время в виннипегском Уоткинзе работал китаец, которого Гленн буквально задрочил приставаниями. Когда, например, тот садился ланчевать, подогрев свою коробочку в микроволновке на общей кухне, Глен устраивался за тот же стол и справшивал: «Что ты ешь, собаку какой породы?»

К тому моменту, когда я устроился работать в «Уоткинз» китайца уже давно не было, да и со мной такой номер не прошёл бы, конечно, потому что китаец работал с ним на упаковке и, судя  по рассказам коллег, слабо говорил по – английски Я работал на телефоне и говорил, в принципе, хорошо (а иначе бы меня и не взяли бы). Да, по-английски с небольшим акцентом, плюс отлично общался с клиентами на французском на недостижимом для местных уровне. То есть Глен уловил, что если он вступит со мной в прямую конфронтацию типа той, что он проделывал с китайцем, то получит отлуп и понесет репутационные потерти, если кто-то из коллег окажется рядом. Поэтому он пошел другим путём.



Как-то раз я сажусь поедать ланч в столовой, предварительно его разогрев в микроволновке, и вижу перед собой стопку журналов «Ридерз Дайджест» на которых наклеено предупреждение Please dont remove from the lunchroom. Начинаю читать: там написано про русскую мафию в Торонто. Для того, чтобы не осталось никаких сомнений в том, что чтиво адресовано мне, некоторые абзацы подчёркнуты авторучкой.

Понятно, что я из принципа пробежал глазами эти номера, отложил их в сторону или взял что-то другое, но намерения Глена пошли прахом. Не заинтересовало меня читать про русскую мафию. Это был год 1998 или начало 1999-го, как сейчас помню.

Ещё какой-то сраный Глен будет мне рассказывать про русскую мафию... Впрочем, он быстро отстал от меня, да он и не приставал особо, потому что работал в другом отсеке зданиы, а потом, как я уже рассказывал, ушёл на пенсию.

Я стал с большим удовольствием работать на приёме заказов в Уоткинз. Понемногу сложился круг знакомых клиентов, о которых, по прошествиии некоторого времени, я всё уже знал. То есть всё то, что требуется для хорошего контакта с клиентом. До мелочей изучил их повадки при приёме заказов. Система работала довольно просто. На моём 15-дюймовом дисплее тогда ещё таких толстых мониторов стоял в отдельном окне экран в стиле МС-ДОС, синий такой с белыми буковками. Когда раздавался телефонный звонок, то на маленьком экранчике телефона высвечивалось, на каком из двух языков Канады будет говорить клиент. Типа буквы FR или ENG. Я неторопливо брал трубку, возгонял, отвлекшись от Интернета, что браузил до этого, что политикой фирмы совсем не запрещалось, синий экран с белыми буковками и спрашивал, в зависимости от языка: Watkins Order Enry. This is Alex. How can I help you? Entrée de commandes Watkins, c’est Alex, en quoi puis-je vous être utile? Эти фразы означали примерно: Ввод заказов фирмы Уоткинз, Алекс, что я могу сделать для вас? После того, как я слышал, что кто-то хочет разместить заказ, я начинал им заниматься. Не всегда звонили те, кто хотел его разместить. Бывало, что звонок был по поводу вопросов о свойствах продукта, об оплате, других вещах. Тогда я переводил его в клиентскую службу, то есть Customer Service, она же Service à la clientèle.
Делал я это потому, что зачастую не знал ответов на специальные вопросы, ну а ещё и потому, что даже хотя и знал, это не было в моей компетенции. Когда мы говорили с клиентом по-французски, впрочем, я вообще мог делать всё, что хотел, так как знал, что никто ничего не понимает, разве что моя начальница Люси Ламонтань, но она не могла слышать двух участников разговора. Для того, чтобы это делать, ей надо было уходить в отдельную кабинку, но это случалось редко и я мог видеть, что она туда пошла, значит будет контролировать. Да и было это в самом начале работы и делалось не в целях подловить, а помочь. Ловить, допустим, с целью потом, после наложения пары взысканий, выгнать с работы, никто не хотел. Это было бы тратой денег, затраченных на моё обучение, да и пойди найди в Виннипеге билингва, который согласится сидеть 8 часов в смену на телефоне затакие деньги.








Хотя деньги всегда были вещью относительной. В Уоткинс я получал, может, 9 долларов в час, что, конечно, было большим скачком по сравнению с охраной, где платили 6,35, потом, может 6,50 в час. То есть 1200 долларов в месяц чистыми как-то получал. Опять же всю продукцию фирмы мы могли покупать со скидкой в 80% или даже что-то брать даром. Кое-что было действительно хорошим. Например органическая мазь от комаров, коих в Манитобе полчища. Она не пахла сильно, не раздражала кожу и комары отпугивались примерно на час, что хватало для порогулки по набережной рек Ассинибойн и Красной.
Эти же 9 долларов в час равнялись, может быть, 15 долларам в Торонто или 14 в Монреале в силу дешевизны жилья, например. Когда мы только приехали и пошли беседовать с иммигарционным чиновникм в Виннипеге, он нам заявил, что семейный доход в 25 000 в год здесь равен 50 000 в мегаполисах. Ну это, конечно, если жилье покупать, а если снимать, как мы, почти за 800 долларов в месяц квартиру, тогда как ипотека на трёхэтажный дом с 5-ю спальнями обходилась в 700 в месяц, дело другое.


Сейчас того средства не найти, но они продают похожее.

Другим замечательным продуктом было биологическое моющее средство для всего – стекол, посуды и прочего. Химии там, как гласила этикетка, не было совсем. И мыло оно действительно замечательно. Чёрный перец из Новой Зеландии был вообще лучший в мире. Были и продукты – полное дерьмо. Причем это были не мои слова. Я-то всеми силами старался патриотствовать насчет фирмы, которая дала мне работу. Что меня удивило, их произнес мой начальник открытым текстом. А вроде как он должен был быть горой за честь фирмы. Клёвый чувак, кстати. Всегда защищал нас, отстаивал перед клиентами, среди которых были те ещё подарки.



Некоторые продукты почти не изменили упаковку с тех пор, как я ими торговал по телефону.

Когда я уезжал в августе 2000 года, меня провожали как героя, надарили кучу подарков и сказали, что если что, мы тебя всегда примем взад. Если что, вы знаете, порой случается…


Эти мази напомнили мне вьетнамский бальзам "Золотая звезда". Точно так же ни от чего не лечил и ничему не помогал из того, что было заявлено в рекламе.
У нас дома таких банок было до черта.


Во время моей работы там было много интересного. Я же был как губка. Как какое-то экзотическое подводное существо, попавшее в совершенно новый, доселе невиданный мир. Я всё впитывал. Всё спрашивал, узнавал из Интернета, из печатных СМИ, общаясь, даже когда не очень хотелось. Я действительно хотел интегрироваться. Не ассимил ироваться, то есть слиться до неузнаваемости (невыполнимая и ненужная задача, кстати), а войти в их образ жизни, по возможности не тераяя ничего хорошего из русскогого. Ну, водки с клюквенным морсом, например и терзаниями по поводу смысла жизни.

Меня тогда беспокоил мой акцент в английском. Он, конечно, не был русским, я всё-таки выучил английский в ВУЗе, усвоил кой-какие фонетические правила. И не раз проверил. А может и десятка два раз. Когда клиент, бывало, уже разместит заказ, дело идёт к раскланиванию взаимному, он отваживался порой на вопрос. Типа, а откуда ты, я чувствую лёгкий акцент. Как я уже говорил, с тяжелым, который бывает у русских, выучивших язык говорения подражательно, и после 10-15-20 лет пребывания в стране говорящих так, что их не понять, меня бы и не взяли на работу на телефоне. Кто-то из клиентов отваживался высказать предположение, что я немец, кто-то говорил: Ямайка, Индия и т.п. Они же не видели моего лица, моей фамилии, как я видел их имена перед собой на экране. И только после того, как я говорил, что я русский, он вопили, что-то типа: «Я так и знал!» У меня, мол, прадедушка был из России (90% шансов, что он, если и был вообще, происходил с Украины), он говорил с таким же акцентом. Это всё, конечно, был bullshit, но я не спорил. Пусть радуются своей проницательности.

Познакомился я тогда же и с владельцем фирмы, миллионером, довольно молодым евреем, Марком Джейкобсом (Mark Evan Jacobs). Оригинальная фирма, которой к моменту моего начала работы в ней насчитывала 135 лет, её основали шотландцы, была в упадке и почти банкрот.


Пра-пра Уоткинз развозил свои мази по Миннесоте вот на такой карете.

Отец Марка славился тем, что покупал такие закатывающиеся фирмы и ставил их на ноги. Купил он и Уоткинз, где его сын работал дистрибьютером. Когда сын подрос, на момент моей встречт с ним мне было 43 года, ему, может от силы 33, папа подарил ему эту фирму. Марк говорил мне, что его корни уходят в Россию, что в самом ранрнем дейтстве он говорил по-русски. Когда я ему сказал, что работаю на французской линии, он перешел на прекрасный французский, сказал, что учился в Париже. Хороший парень он был, но мне было не по себе при общении с ним. Вот ему всё преподнесли на блюдечке с голубой каёмочкой и подкинули энное число миллиончиков. А у меня на счёте и тысячи долларов тогда не лежало. Жили с тревогой насчёт будущего. Его лэптоп Вайо фирмы Сони мне казался недосягаемой мечтой. Ну да, жизнь несправедлива вообще, что же делать? Революцию же не устроишь…


Свечи продавали и тогда или начальник раздавал бесплатно. Вонюченькие...


Было много интересного в моей работе для того, кто хочет познавать жизнь. Рядом с моим столом сидел, например, Шон. Молодой парень лет 20, толстый уже до неприличия, весящий, наверное, 120 кг при росте в 160 см. Очень добрый, предупредительный. Он говорил очень быстро и мог обработать гигантское количество звонков в единицу времени. Социалистического соревнования между нами не было, но если бы было, то Шон точно числился бы в передовиках. Как-то раз он сказал, что заочно учится на юриста, я обронил dura lex sed lex и он меня сильно зауважал. Ещё у него был в 1988 году сотовый телефон. Через два года я куплю в Монреале такой же с планом 40 долларов в месяц, но до этого я сотовых не видел живьём. Я спросил, помню, Шона, за что он платит и сколько, он уклонился от называния цифры, сказал только, что когда у тебя сотовый, ты «платишь за всё». Когда было перовое Рождество и я не пошёл на корпоратив по этому поводу, он искренне сожалел, что меня не будет и я тогда впервые понял, насколько большое значение этот праздник имеет для канадцев.

Он любил поговорить с одной из коллег, миловидной дамой лет 30-ти на любые темы типа секса, задавая ей прямые вопросы типа: «ну и что, ты с ним переспала?» Надо сказать, коллега напрашивалась, рассказывая очередную байку, именно на такой логичный вопрос. По-моему переспала-таки.

Была ещё Грейс, по-моему так её звали, молодая женщина с ребенком на руках, но которая должна была венчаться явно не с отцом ребенка. Она была удивительно симпатична для здешних мест. Даже в России её могли бы назвать красивой. Меня поразило, с какой злобой она отзывалась о другом коллеге, кстати франкофоне и моём сменщике. Она звала его коротко и хлёстко pig (свинья) за то, что он, якобы, некорректо вёл себя в отношении с девушками. Что-то говорило мне о том, что он мог бы и отцом её ребенка быть. Дело тёмное.     
Tags: Виннипег, Воспоминания
Subscribe

Posts from This Journal “Воспоминания” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments