Русская Америка и каким боком я с ней соприкоснулся.

А ведь правда, каким фертом?

Просто вспомнил вдрюк, что по приезде в Монреаль в сентябре 2000 года, когда мы ещё были на дружеской ноге с моей БУ, она прислала мне по электронной почте странный запрос из Виннипега, исходивший от одного историка-любителя.
Он искал, естественно в Манитобе, человека, владеющего русским и французским.
Надо сказать, что он вряд ли когда - либо вышел бы в той провинции на человека с такими строчками в резюме, но ему повезло в том смысле, что внимание моей экс это объявление привлекло, и она, естественно, сразу же вспомнила обо мне.
Объявление было коротким, мало что объясняло, но, когда я с этим Дэйвом Малахером созвонился, оказалось, что он надыбал чрезвычайно интересный исторический вопрос. Который можно легко сделать открытием и соорудить статью по этому поводу в историческом журнале. Я думаю, выйди он на меня сейчас, я бы мог провернуть это исследование. Вряд ли прославился бы, но в анналы (с двумя "н", пожалуйста), вошёл бы без смазки. А тогда я искал работу, и даже если быстро её нашёл, всё было так неопределённо. Гражданства ещё не было, кредитная карточка была одна. Радовало, что женщин уже было три, как минимум, но их никогда не бывает много. Год был 2000й, как я уже обмолвился. Осень хиляла на дворе, совсем не очаровывая очи, то ли ноябрь, то ли декабрь. Прошло всего два года с момента моего пребывания на канацкой земле. Хотя и я и супруга работать начали чуть ли не в первый месяц, все эти пертурбации с расставанием-прощанием и моим переездом не слишком много времени и желания оставляли для занятий историей. Но почему ему нужен был человек, который знал бы французский и русский? Оказалось, что всё просто. Большинство документов в Российской империи писалось на языке, бывшем тогда языком юристов всего мира. То есть на французском. И Дэвид не без оснований полагал, что если по его проблеме и существует первоисточник, то он наверняка будет написан на языке Мольера и Дока Жинеко. В истории государства Российского существовал момент, когда Русско-американская компания и Компания Гудзонова залива (магазины которой, фирмы, начинавшей с пушной торговли с индейцами (ты мне бусы, я тебе соболь. Ты мне огненный вода, я тебе горностай) спустя и почти 500 лет бороздят просторы всех провинциий Канады), очень сильно соперничали. Я не знаю, на равных ли, скорее всего у последней силёнок и опыта было побольше, но в данном случае это не важно. Короче, мы с Дэвидом говорили по телефону часами и договорились до того, что я был бы не против съездить за его счёт в Россию и покопаться в архивах на этот предмет. А предмет, кстати, был такой.

=======

Идут 1820е годы. Россия, которой принадлежит РАК и Великобритания, владеющая КГЗ - лепшие друзья. Тока что разбили корсиканское чудище и сослали его на остров Св. Лены. Не тот, что у нас в Монреале, а подальше чуток. Всё вась-вась. И вдруг Александр Второй издаёт указ не пущать британские суда в зону влияния РАК и даже, буде сунутся, то ли топить их, то ли штрафовать и арестовывать. Британский король, натурально, в торчке: "Чо за хуйня, брателло?" Ну я выражаюсь по-современному, вы поняли. Русский король чота мычит в ответ, но не это важно. Цимес в том, что он, видать, подмахнул бумагу, важности которой не оценил, а может был под хмельком, как ваш покорный в момент написания этого поста. И историку-любителю из города Вини-Пуха хочется разузнать, кто был тот серый кардинал, который бумаженцию на подпись поднёс. Как оказалось, этот момент был исторический наукой упущен. В качестве кандидатов маячили какие-то фигуры, но всё это было неточно. Короче, историк из Манитобы хотел, чтобы я этот момент исследовал. И нашёл бы в архивах тот документ с пометками: "кому-куда-заверил-такой-то". И он мне говорит, что всё оплатит, всё моё пребывание-питание-водка-балалайка-шлюхи на земле родины плюс билеты на самолёт туда и взад. И он оплатил! Я получил от него чек, тогда билеты стоили, можно было и за 500 долларов найти туда-обратно, на 2000 долларов. Этого хватило бы с лихвой на безбедную жизнь в России в течение года. Или больше. Мог бы и 5000 попросить - мужик потянул бы. Он потом переехал в самую дорогую провинцию Канады - Британскую Колумбию и купил там дом.  В Уинстере - месте, где знаменитый горнолыжный курорт и проходила Олимпиада по горным лыжам и прыжкам с трамплина.
Там любое жильё уже тогда пол-лимона стоило.
То есть, я бы точно поехал тогда работать в архивах России. Кстати, моя знакомая с 1978 года Лена Братищенко, живущая в Альберте, мне прислала в тот год образец письма, с которым нужно стучаться в российские архивы. Она уже ездила по своим делам - изучает славянскую письменность и вообще она славист.
Но тут случилась беда. Для Дэвида, не для меня. Я нашёл работу в Банк Насьёналь. Работа открывала такие перспективы, что её бросать ради того, чтобы побыть в России (а время пребывания там, как известно, вычитывается из срока, позволяющего претендовать на гражданство) было просто неразумно. И я, как честный человек, отослал эти 2000 долларов Дэвиду взад. Чего мог бы не делать, никакой расписки я не давал, найти меня он в Монреале не мог, разве что наняв за куда большие, чем тот чек, частных детективов. Но я стараюсь свои долги всегда отдавать и спать спокойно.
Деньги, на самом деле, всего лишь бумажки.
Да, и тогда же я узнал, что декабристы сражались отнюдь не только за то, чтобы освободить крестьян или землю в гренаде им отдать.

Шлюпы "Надежда" и "Нева" у Гавайских островов, 1803-06. С.В.Пен

Многие из руководителей и участников восстания декабристов были работниками Российско-Американской компании или связаны с ней.
Николай I действовал в интересах самодержавия и т.д., а не страны, Александр I за британцев воевал, заключал невыгодные пограничные и торговые договоры, Александр II вообще сдал компанию и возможности на Тихом океане и мире, им РА компания мешала, людей для колонизации не давали, даже за их выкуп у помещиков, вхождение в акционеры царской семьи возможно еще ухудшило положение.
РАК могла бы контролировать большую часть Тихого океана в торговом и военном отношении, хотя к концу уже лишилась перспектив расширения в Америке, легче было конкурировать в океанах рейдерскими флотилиями, а не во внутренних морях (на пример, российские клиперы во время гражданской войны в США-странное заступничество).
В тот период (до восстания) произошли самые значительные русские морские экспедиции, кругосветные плавания и открытия (первое кругосветное плавание 1803-06, исследования Тихого океана; Открытие Антарктиды 1820 г. и т.д.).
В 1867 г. с ее продажей (точнее сдачей) Россия стала континентальной, а не морской (интерконтинентальной) и как-раз тогда начала катиться к революции.

р.Медная, горы Врангеля

В1820 г. креол Климовский достиг верховьев реки Медной и вулкана, названного позднее в честь Врангеля, это самый северный вулкан Аляски, более высокий, чем Монблан. Открытие Климовского стало известно лейтенанту Владимиру Романову (будущему декабристу) с корабля «Кутузов», это было шестое по счету кругосветное плавание на Аляску.

Романов составил «Проект экспедиции от реки Медной до Ледовитого моря и Гудзонова залива», он писал:
«Ежели мыс Доброй Надежды и Новая Голландия (Австралия) обратили внимание Англии, то северо-западная часть Америки заслуживает таковое внимание от нашего правительства...» Рылеев (правитель канцелярии РАК) поддерживал план этой экспедиции: «...принесется Компании не только слава, что первые русские рассмотрят тот край, ибо ни одна европейская нога не была в оном, но и польза, что заведется сношение с Гудзонской компанией, а может быть, еще откроется новая ветвь промышленности...», но поход не состоялся.

Границы 1824 г. до конв. 25г.

В 1825 году перед подписанием конвенции о границах с Британией РАК информировала власти о своем предписании «устраивать крепостцы на Северо-Западном берегу Америки по Медной реке, от морского берега внутрь земли» до Скалистых гор.

«Взаимные пользы, справедливость и самая природа того требуют», – писал Рылеев.
Таким образом компания намеревалось закрепить свои права до «Каменных» (Скалистых) гор, до которых уже добрались с другой стороны англичане и просила Канкрина (министра финансов) сообщить об этом в МИД, «дабы при переговорах с великобританским кабинетом было обращено внимание на сей предмет».

Но Англо-русская конвенция (1825) (граница в 10 милях от берега океана) уже была подписана и Александр I, как всегда боясь поссориться с британцами (разрыв соглашения с Наполеоном после убийства Павла) приказал немедленно отменить постройку крепостей,
и «сверх того, призвав директоров, сделать им строжайший выговор за неприличность… предложения… с тем чтобы они беспрекословно повиновались распоряжениям и видам правительственным, не выходя из границ купеческого сословия».
До этого была подписана Русско-американская конвенция (1824), определяющая южную границу русских поселений на широте 54°40’. Подтверждала права США и ВБ в Орегоне.

Эти конвенции практически уничтожили все старания Р-А компании.

В октябре 1822 года на шлюпе «Аполлон» М. Кюхельбекер принимал участие в описи западного побережья островов Королевы Шарлотты, южной части пролива Чатама и других мест, где определили астрономически семь пунктов.

В 1824 г. в кругосветной экспедиции Лазарева Д. Завалишин пытался вести переговоры о поддержке Калифорнии против США.
Дмитрий Завалишин, «Калифорния в 1824 году»:

Хотя Амур издавна входил уже во все наши колониальные планы, но всем известно было, что не устье Амура, не Сахалин и даже не обладание так называвшимся Татарским берегом, могут доставить господство над Великим Океаном, даже хоть бы над северною его частью. Всем разумеющим дело известны были причины, по которым ключ ко владычеству над Великим Океаном или, по меньшей мере, к преобладающему на нем влиянию, надобно было искать не на азиатском берегу, а на западном берегу Северной Америки. Только на этом берегу, даже далеко к северу, можно было найти никогда не замерзающие гавани, допускающие во всякое время свободный вход и выход, ибо известно, что западные берега теплее восточных, и тогда как лежащий под 40° широты, на восточном азиатском берегу, Печелийский залив покрывается иногда льдом, заливы, лежащие под 57° на северо-западном берегу Америки, никогда не замерзают.
...

им предстоит одна будущность — сделаться добычей Англии или Соединенных Штатов, и вероятнее всего, — последних; а надобно сказать, что они боялись этого пуще всего. Американцы, в их глазах, были еретики, да и образцы граждан Соединенных Штатов, которых им приходилось знать, — авантюристы и мелкие торгаши, — мало рекомендовали нацию. Кроме того, доходили слухи, что Соединенные Штаты, ни в Луизиане, ни во Флориде, которая недавно была недобросовестно отнята у Испании, не признали прежних прав на поземельное владение. Чтоб избавиться от грозящей опасности и выйти в то же время из своего бедственного положения, почти единственное средство, как они сами видели, состояло в том, чтобы соединиться с Россией. Все что разумно могли желать они, было бы им обеспечено. Монахам были представлены доказательства веротерпимости России, имевшей у себя несколько миллионов католиков; военным являлась возможность зачисление на службу; постоянное пребывание судов увеличило бы средства жителей и дало бы поощрение хозяйству, сделав его более выгодным, и т.д.

Если бы наше правительство не согласилось на присоединение всей провинции, то и в таком случае им оставалось еще средство оградить себя от покушений Соединенных Штатов. Для того надлежало только расширить территорию колонии Российско-Американской компании, Росс, настолько, чтобы, поставив ее между Калифорнией и границей Соединенных Штатов, сделать ее препятствием для сплошного соединение Калифорнии с уступленною уже Соединенным Штатам территорией по 42°. И надо сказать, что подобная сделка лучше нравилась калифорнским испанцам нежели полное присоединение всей провинции. Она льстила им надеждою сохранить некоторую степень самостоятельности с её выгодами, не подвергаясь в то же время невыгодам беззащитности от попыток американцев Соединенных Штатов.

Завалишин виделся директорам идеальной кандидатурой на пост правителя форта Росс.

В ночь после восстания декабристов директор компании Иван Прокофьев сжег большую часть документов, в число уничтоженных попали многие письма Завалишина. Но сохранилась записка о колонии Росс, датированная 1825 годом.
В записке предлагалось расширить русские владения от 42-й параллели до залива Сан-Франциско, а вглубь материка – до реки Сакраменто.
Главными проблемами русской экспансии Завалишин видел нехватку людей и медлительность в занятии новых мест, первую проблему он предлагал решать за счет крепостных крестьян, выкупленных у бедных и малоземельных помещиков (это решение давно вынашивалось руководством компании).
Он предупреждал, что «места сии должны быть заняты немедленно, ибо уже последнее ныне время основаниям колоний, и ежели в самом скором времени она не будет основана, исчезает надежда, чтоб когда-либо можно сие было сделать» .
В середине 1825 года Завалишин поступает на службу в Р-А к., но Александр I не решился отпустить нового правителя в колонии.
Декабристы приблизили к себе В. М. Головнина, выбранного членом Совета Российско-Американской компании.

Завалишин в 1825 году закончил новые проекты относительно торговых связей Российско-Американской компании с Сан-Доминго (Гаити).

«...Остров Гаити может служить выгоднейшим местом складки товаров между северными и южными странами Америки и для доставления оных оттуда в российско-американские колонии и к восточным берегам Сибири», -
так писала Российско-Американская компания о будущих торговых связях с этим островом.
Завалишина и Компанию поддержал Н.С. Мордвинов, поход в Вест-Индию был разрешен.
Павел Пестель в то время думал об «устроении флота на Восточном океане», ему приписывают рукопись «Открытие торговли морем вокруг мыса Доброй Надежды между Россией, Китаем, Японией, Филиппинскими островами и Камчаткой».

11 декабря 1825 года из дома у Синего моста  (офиса компании) была послана с курьером депеша в Москву, в ней сообщалось:
«...мы уверены в 1000 солдат...» – сообщалось в этом письме И. И. Пущина к М. Ф. Орлову.
Там обсуждались планы восстания 14 декабря (1825) и был взят Орест Сомов, столоначальник Российско-Американской компании. Вот известный разговор царя с ним:
Николай I.  Где вы служите?
О. Сомов.  В Российско-Американской компании.
Николай I  (в бешенстве). То-то хороша у вас собралась там компания.
На следствии Российско-Американская компания упоминалась неисчислимое количество раз.
Завалишин, сидя в крепости, все еще надеялся увидеть Новый Свет – Аляску и Калифорнию, но был выслан на каторгу на 13 лет (Нерчинские рудники). В 1839 году отправлен на поселение в Читу. После амнистии 1856 г. занялся изучением Восточной Сибири. Участвовал в исследовании бассейна Амура, рек Ингода, Онона и Шилки, помогал Павлу Казакевичу готовить первый сплав войск по Амуру. Написал несколько работ о Восточной Сибири, Дальнем Востоке и Русской Америке. В 1863 г. был выслан в обратную сторону за статьи про местную администрацию.
Владимир Раевский в письме к царю просил о том, чтобы заключение в крепости было заменено ему ссылкой на Алеутские острова.
Пушкин, как свидетельствуют его друзья, мечтал тогда о побеге в Америку или Грецию. О Русской Америке он хорошо знал по книге Григория Шелихова.
После 1826 года Пушкин встречался с Толстым-Американцем. До этого Крузенштерн высадил Американца в Петропавловске-на-Камчатке вместе с «диким французом» Кабри, найденным русскими среди людоедов Маркизских островов.

Многие из декабристов были активными участниками войны 1812 года:

«Я роптал на бога и царя,— заявил декабрист Я. М. Андреевич на следствии,— и в сем ожесточении старался исследовать источник всего неистовства, коим терзают моих соотечественников — еще в то время, когда не знал ни о каких (тайных) обществах... Скажите, чего достойны сии воины, спасшие столицу и отечество от врага-грабителя, который попирал святыню? Так они, никто другой спас Россию... А такое ли возмездие получили за свою храбрость? Нет, увеличилось после того еще более угнетение...»

Такова была обстановка, в которой зрело после Отечественной войны 1812 года движение декабристов. Его возглавили, по выражению М. И. Муравьева-Апостола, «дети 12-го года».

Рылеев тяготился аракчеевскими порядками, господствовавшими в армии после окончания войны. "Для нынешней службы нужны подлецы, -писал он матери, -а я, к счастию, не могу им быть..." . В 1818 г. Рылеев уходит в отставку и вскоре переезжает в Петербург.

За два дня до восстания, в субботу 12 декабря, Рылеев зашел к Н. Бестужеву.

— Николаю известно о готовящемся заговоре,— сказал он.— Яков Ростовцев, старший адъютант гвардейской пехоты, сообщил ему...

Рылеев держал в руках листок, на котором недавно принятый в члены Тайного общества Ростовцев изложил содержание своего разговора с Николаем: он сообщил царю о «таящемся возмущении», не назвав имен. Бестужев, однако, усомнился: не сказал ли Ростовцев Николаю больше, чем написал на этом листке?

— Что же, ты полагаешь, нужно делать? — спросил Рылеев.
— Никому ничего не говорить о том, что Николаю все известно... Лучше быть взятым на площади, нежели на постели. Пусть лучше узнают, за что мы погибнем, нежели будут удивляться, когда мы тайком исчезнем из общества и никто не будет знать, где мы и за что пропали...
Рылеев обнял Бестужева.
— Я уверен был,— сказал он,— что это будет твое мнение. Итак, с богом! Судьба наша решена! К сомнениям нашим теперь, конечно, прибавятся все препятствия. Но мы начнем. Я уверен, что погибнем, но пример останется. Принесем собою жертву для будущей свободы отечества!..

Из-за этого их действия были скорее отчаянными и мало известно о тех событиях.