Category: лингвистика

Category was added automatically. Read all entries about "лингвистика".

Тайные увещеватели

The Hidden Persuaders

Давайте поговорим о выражениях, которые позволят вам убедить или уговорить кого-либо. В быту, знаете, они очень часто бывают полезны.

He had no intention of standing for election***, but his wife talked him into it.

Он совершенно не хотел участвовать в выборах, но жена его убедила выставить свою кандидатуру.

to talk someone into doing something – убедить (уговорить) кого-либо сделать что-либо.

They talked me into coming to see you.

Они уговорили меня повидаться с вами.

Обратите внимание, что часто выражение формируется с окончанием ing у глагола.


Collapse )

Стилистика. Глава 4.

ГЛАВА IV

ЛЕКСИКА И ПАМЯТЬ

А. МНЕМОНИЧЕСКИЕ АССОЦИАЦИИ

§74. Совсем не обязательно иметь большой переводческий опыт для того, чтобы понять, что слова нужно рассматривать не индивидуально, а в первую очередь в сочетаниях. Эти сочетания, или ассоциации, бывают двух типов: ассоциации синтагматические и ассоциации мнемониче-ские. Первые формируют группы слов в синтагмах речевой цепочки, вто-рые связывают их в памяти, вне контекста.
Синтагматические ассоциации связаны главным образом с синтаксисом. Мы уже затрагивали тему переводческих единиц (20-26) и мы будем о них говорить в разделе об организации (140-144) и выделении. Здесь мы ограничимся лишь рассмотрением мнемонических ассоциаций, затрагива-ющих элементы лексики вне организации.
Известно, что слова и выражение вызывают в памяти синонимы и ан-тонимы. Наряду с этими двумя хорошо известными категориями мы хоте-ли бы ввести третью: параллельные термины.
Серия параллельных терминов образуется из слов, не являющихся ни синонимами, ни антонимами: их объединяет то, что они представляют осо-бые аспекты идеи или понятия. Параллельная серия восходит к общему одноплановому термину, стоящему во главе. Они никогда не составляют градацию типа froid (холодный), frais (свежий), tiède (тёплый), chaud (хо-лодный). В 1914 году воздухоплавание (aéronautique) стояло в одном ря-ду с артиллерией, пехотой, инженерными войсками и кавалерией. «Повы-шенное» в чине до авиации (aviation), оно становится в параллель с сухо-путными войсками и военно-морскими силами. Общий термин, с которым слово соотносится, теперь никак не связан с двумя первыми видами войск, а выделился в специальную категогию.
Этот пример полезен для изучения словарного запаса. Но он интере-сен и переводчику, поскольку создаёт мнемонический контекст, позволяю-щий определить смысл, с которым переводчик сталкивается. Американец употребит слово swim (плавать), там, где мы, французы, скажем nager (со-ответствующий английскому «плавать»), или se baigner (купаться). Когда глагол swim параллелен walk (идти, прогуливаться), run (бежать), jump (прыгать) и т.д., то мы переводим его глаголом nager. Если он идёт в па-раллели с go for a walk (пойти прогуляться), rеad (читать), play tennis (играть в теннис), то переводится se baigner. В таком случае термин часто появляется в форме выражения to go swimming. Аналогично, taken orally в разговоре о лекарстве противопоставляется taken by injection (посред-ством инъекции) и переводится par voie buccale (перорально). Таким обра-зом, мы видим, что мнемонические ассоциации могут служить той же цели, что и контекст.

Б. ЛЕКСИЧЕСКАЯ МОДУЛЯЦИЯ

§75. Напомним, что термин модуляции мы предложили (37) для обо-значения определенного числа тех вариаций, которые необходимы в слу-чаях, когда переход от ЯО к ЯП не может быть осуществлен напрямую. Мы показали, что такие вариации относятся к категории смены точки зре-ния. В то время как транспозиция работает с грамматикой, модуляция осуществляется на уровне мысли. Старые понятия риторики, метонимия и синекдоха являются одноязычными модуляциями внутри одного языка. Мы подошли к рассмотрению подобных явлений при переходе от одного языка к другому.
Примеры, приведенные в §76 являются образцами лексической моду-ляции. Они показывают, что такая модуляция передаёт одну и ту же ре-альность в разном свете. Сходным образом pompier (пожарный) и bateau-pompe (пожарный катер) сперва вызывают в сознании пожаротушение. Их английские эквиваленты fireman и fire-boat отсылают к тому же образу.
Такие модуляции, и те, что мы покажем ниже, являются застывшими. Они внесены в словари. Но процедура их создания является достоянием переводчика, который может прибегнуть к ней для того, чтобы обойти ту или иную трудность. В этом случае мы имеем дело с речевой модуляцией, которая может войти в язык, если окажется полезной. Во время блокады Берлина в 1948 году идея, выраженная словом airlift (досл. подъём в воз-дух) нашла своё означающее в выражении pont aérien (воздушный мост), ярко иллюстрирующем переход от динамичного к статичному состоянию и от конкретного слова к метафоре. Это – вольная модуляция, но по мере того, как число случаев её употребления росло, она застыла и перешла в лексику. То же самое произошло и с другими выражениями эпохи холод-ной войны, перевод которых скорее скалькирован, чем смодулирован: containment : endiguement (сдерживание) roll-back : refoulement (обра-щение вспять).
Модуляция может определяться с помощью этих терминов, то есть точками зрения, которые она противопоставляет. Выведенные на некото-рый уровень абстракции, эти нюансы освещения дают нам принцип клас-сификации, который применим к примерам, приведенным ниже, хотя не всегда возможно провести чёткую грань между лексической и синтаксиче-ской модуляцией (216).
Collapse )

Немного английских идиом хозяйке на заметку

Rudeness and sarcasm are a film critic’s stock-in-trade.

Жёсткость и сарказм составляют неотъемлемую часть работы кинокритика.


Очень часто этой идиомой злоупотребляют в качестве синонима слова «специальность».

На самом деле stock-in-trade, (можно писать как с тире, так и без них) – это товар в магазине, то есть то, без чего торговля (trade) невозможна, в переносном значении stock in trade – это необходимый инструмент какого-то дела, профессии.

Friendliness is the stock in trade of the salesman

Доброжелательность – ключ к успешной работе продавца


Отметим, что существительных может быть и несколько, но единственное число идиомы при этом не изменится.

Friendliness and persistence are the stock in trade, и т.п.

То есть мы не скажем ни stocks in trade ни stock in trades.

Collapse )

Мой комментарий к записи «Россия» от tema

Проблема не в этом. Заимствовать можно и нужно. Нет нужды вставлять иностранное слово там, где есть русское (пусть и заимствованное из греческого, латинского, французского). Вот сегодня Ходор сказал "аларм" вместо того, чтобы просто сказать "сигнал, предупреждение, оповещение" - куча же знакомых синонимов есть.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

В нём что-то есть и это всё не счесть.

I know he has it in him to be a pianist. All he has to do is practice more.
Я знаю, что ему это дано – быть пианистом. Ему лишь нужно больше играть.

Неизменяемое слово it в этом выраженииe заменяет слова типа gift или talent.
Таким образом фраза to have it in one : будет означать: «иметь всё, что нужно для того, чтобы сделать что-либо» и является синонимом to have got it.
She hasn’t got it in her to become a scientist
У неё нет данных, чтобы стать учёным

Вариант несколько менее эллиптический: to have what it takes.





She’s got what it takes to become a pianist
У неё есть всё для того, чтобы стать пианисткой
Collapse )

Стилистика. Введение. Базовые понятия.

В В Е Д Е Н И Е


I – АРГУМЕНТАЦИЯ


§ 1. Слишком часто из-под пера порой даже и опытных переводчиков выходит заключение о том, что перевод – это искусство. Несомненно, доля правды в нём есть, но такое мнение, тем не менее, намеренно ограничивает природу объекта нашего исследования. На самом же деле перевод является дисциплиной точной, обладающей своей методикой и не лишённой свой-ственных ей проблем. Именно в таком разрезе мы и будем его рассматривать. На наш взгляд, безоговорочное помещение перевода в ранг искусств, скажем, на восьмое место, нанесло бы ему большой урон. Ведь таким образом ему отказывают в одном из его неотъемлемых качеств, а именно в том, что не считают этот предмет частью лингвистики. У перевода отни-мают методы анализа, находящиеся в чести у фонетики и морфологии, а ведь лингвисты, например Балли, применяли анализ в сфере стилистики ещё полвека назад.

Конечно, если и можно говорить о том, что перевод – искусство, так это потому, что мы имеем возможность сравнить несколько переводов одного оригинала, отринуть некоторые из них как плохие и похвалить прочие за их верность и ритм. То есть будет не один перевод, а скорее выбор, делая который, переводчик мешкал, прежде чем предложить окончательный вариант. А поскольку имелся в наличии выбор, то происходил и творческий процесс, ведь искусство по своей сути и есть свобода выбора.

Но можно подойти к проблеме с другого конца и сказать, что раз не существует единственного варианта перевода определенного текста, то эта неоднозначность перевода не происходит из особенностей нашей дисциплины, а идёт, скорее, от неполного исследования действительности. Мы позволим себе предположить, что если бы мы лучше знали законы, которыми нужно руководствоваться при переходе от одного языка к другому, то в итоге получали бы возрастающее число одинаковых решений. Если бы у нас был количественный критерий, дающий отчёт об исследовании текста, то мы бы могли даже выразить в процентах долю случаев, пока всё ещё ускользающих от однозначности.

Вместо того, чтобы походя констатировать сложность перевода, рассуждая о его «предательстве оригинала» и исключая его таким образом из области гуманитарных наук*, мы предпочли заложить принцип методического исследования переводимого текста и предложенного перевода.

* Не следует забывать, что лингвистика, несомненно, является самой точной наукой в истории человечества, или, по крайней мере, самой передовой в силу стечения обстоятельств, которое совсем не случайно. Ср. Трагер и Смит: It is probably true that in linguistics, because of the extremely formal and handable nature of the data, the greatest progress in organisation of the proper levels has been made. (Может быть верно, что в лингвистике из-за чрезвычайно формального и удобного характера данных был достигнут наибольший прогресс в организации соответствующих уровней). Outline of English Structure (Очерк структуры англий-ского языка), стр. 81. (прим. авторов)

После чего у нас будет возможность показать, почему использование методических приёмов по праву является искусством сочинения сродни тому, которое проявилось при создании оригинала. Другими словами, перевод становится искусством тогда, когда ты овладел техникой. Достаточно поучаствовать в редактировании заданий, представленных переводчиками на профессиональный конкурс, чтобы отметить, что успех неизменно приходит к тому, кто знает ремесло, а основы этого ремесла ему преподали те предшественники, что учились годами в ходе работы, часто неблагодарной, и теми, кто знает, что недостаточно быть двуязычным для того, чтобы провозгласить себя переводчиком.

§ 2. Предлагаемый нами метод, впрочем, не только годится для профессионалов, но применим к разным сферам перевода. Из них можно выделить по меньшей мере три: уже знакомые нам образовательную и профессиональную, а также сферу лингвистических исследований.

Перевод в образовательных целях может представлять собой либо процесс заучивания (ныне критикуемый), либо процесс верификации. Он позволяет увериться в том, что учащиеся усвоили слова и обороты иностранного языка (тема) или стали способны уловить и передать смысл и нюансы иностранного текста (версия).

За пределами сферы образования целью перевода является сообщить другим людям, что было сказано или написано на иностранном языке. Человек, который переводит, не ставит целью самому понять сообщение, он это делает по умолчанию. Его цель – сделать так, чтобы сообщение оригинала поняли другие на другом языке.

Можно принять во внимание и ещё одну роль перевода. Сравнение двух языков, будучи произведено осмысленно, позволяет чётче обрисовать особенности каждого из них и описать их поведение. В этом случае во внимание будет приниматься не смысл сообщения, а образ действия языка при выражении этого смысла. В какой мере, например, проявляется подразумеваемая в сообщении ситуация? Простую фразу типа He went north to Berlin, прочитанную в романе, никак нельзя перевести на французский буквально. Можно об этом сожалеть, но лучше дать себе отчёт в том, что во французском нет необходимости давать уточнение, выражаемое словом north. Будучи интуитивным в конкретике, язык Мольера предоставляет читателю больше свободы для выстраивания действительности. Если мы знаем, из какого пункта наш путешественник отправился в путь, например, из Мюнхена или Вены, то ясно, что в Берлин он не может попасть иначе, как двигаясь к северу. То же касается и перевода up in your room, который мы сделаем в виде dans votre chambre (в вашей спальне). Здесь речь идёт о вопросе gains (приобретений) и pertes (утрат) (151), причём это не единственный вопрос, который будет прояснён таким образом. Сравнение французского и английского языков, которое мы только что провели, позволило нам выделить из первого, а способом контрастного сопоставления и из второго, характеристики, которые не видны лингвисту, работающему с одним языком. Таким образом представляется, что перевод, который делается не для того, чтобы понять или дать понять другим, а с тем, чтобы рассмотреть функционирование одного языка по сравнению с другим, явится процессом расследования. Он позволит объяснить некоторые явления, которые без перевода остались бы незамеченными. В этом отношении перевод предстанет в качестве вспомогательной дисциплины языкознания.

Collapse )

Стилистика. Продолжение. Предисловие авторов.

П Р Е Д И С Л О В И Е

Наш рассказ начинается на автостраде, ведущей из Нью-Йорка в Монреаль. После многолюдных улиц Манхэттена глазам предстала баюкающая упорядоченность двойной ленты шоссе, обрамлённой по обеим сторонам зеленью деревьев, благодаря чему эта дорожная артерия и получи-ла своё название Parkway. Больше нет наглых, крикливо-ярких рекламных щитов, раздражающих глаз и коварно закладывающих в извилины вашего мозга свои формулировки. Машина идёт с постоянной скоростью, а мысль свободно бродит по ландшафту.

Хотя нет, не так уж и свободно. Ведь время от времени ей приходится останавливаться на дорожных знаках. Сначала мы читаем их немного рассеянно, просто чтобы проверить, находимся ли на правильном пути, а потом уже чуть пристальнее, потому что наша профессия даёт о себе знать. Мы – это два лингвиста на пути в Монреаль, и наш разговор начинает вертеться вокруг языкознания. Никуда не деться: Linguistics will out! (Лингвистику в мешке не утаишь!) Надписей становится всё больше, и потихоньку мы понимаем: ведь совсем не ландшафт, не природа напоминает нам о том, что мы находимся в Америке, в англосаксонской стране, это делает… стилистика. Все эти знаки, само собой, вполне внятны, с той только разницей, что француз так не напишет. Наблюдение, конечно, не претендует на оригинальность, но гипотезу нелишне и проверить. Водитель начинает читать, а его партнер набрасывает на обороте конверта основные тексты, которыми доброжелательное дорожное начальство любезно снабжает путешественников:

KEEP TO THE RIGHT (Держитесь справа). NO PASSING (Обгон запрещён). SLOW MEN AT WORK (Сбавьте скорость, работают люди). STOP WHEN SCHOOL BUS STOPS (Остановитесь, когда остановится школьный автобус). THICKLY SETTLED (Густонаселенный пункт). STAY IN SINGLE FILE (Двигайтесь в одном ряду). SLIPPERY WHEN WET (Скользко, когда (если) сыро. TRUCKS ENTERING ON THE LEFT (Грузовики вливаются слева). CATTLE CROSSING (Переход скота (через дорогу). DUAL HIGHWAY ENDS (Конец двусторонней автодороги).
Вот скажите, вас не удивляет, уже с первого прочтения, эдакий патерналистский и слегка авторитарный характер придорожных указателей? Нам советуют ехать по одной и той же полосе, предписывают останавливаться, если школьный автобус (школобус?) сделает то же самое. Нам рекомендуют снизить скорость, потому что некоторые из наших современников сейчас трудятся и, наконец, отмечают, что двойная полоса, отделённая небольшим зелёным тротуаром, прервётся всего лишь спустя несколько оборотов колёс.

В душе француза все эти надписи найдут лишь слабый официальный резонанс. Похоже на то, что мы только что вели вежливую безмолвную беседу с дорожной службой штата Нью-Йорк, которая порциями выдавала нам маленькие заметки, то и дело выглядывавшие из-за проносящихся мимо островков красных кленов или частокола елей. На самом деле, весьма обходительны они, эти дорожники, честно предупреждающие, что будущее нам ничегошеньки не сулит: THIS SIGN LEGALLY CLOSES THIS ROAD! (Настоящий знак официально закрывает эту дорогу).

Однако давайте посмотрим на эту не имеющую своего юридического лица очаровательную дорогу с её знаками, вооружившись духом противоречия, которое характеризует нашего брата-француза, и определимся. Ведь только что мы получили замечательный урок английской стилистики с примерами, подобранными наугад прямо с дороги! Разве мы не находим в этих текстах, одновременно знакомых по своей сути и смущающих своим стилем, живую иллюстрацию использования английским языком конкретных глаголов, прилипающих к определенным понятиям, выражающих действия, которые разворачиваются на наших глазах и которые, как нам кажется, значат что-либо лишь в этот конкретный момент ...?

Ну да, находим, но давайте копнём глубже: разве мы оценили бы конкретность и лапидарность этих знаков, коль родились бы на берегах Гудзона, а не приехали бы сюда в обуви с подошвами, к которым прилипли частицы французской земли? Боюсь, что нет, не оценили и даже вряд ли заметили бы: ведь только мы увидели несуразицу во фразе SLOW MEN AT WORK (кстати на участке дороги рабочих вообще не было видно), и лишь мы поставили в уме запятую после SLOW. Мы просто поняли, что имеем дело с конструкцией, совершенно чуждой нашему родному языку.

Collapse )

Продолжаем (и заканчиваем) разбираться с мебелью и утварью по-французски.

Дальше, что у нас стоит в спальне? Шифоньер? Интересное словечко, не так ли? Известно давно, с середины 17 века. Происходит от слова chiffon – тряпка. Но в начале появления во французском слова «шифонье» (chiffonier) - мужского рода и, соответственно, шифоньер (chiffonière) – женского , так что в русский вошло существительное прекрасного пола, оба имени относились к … тряпичникам, старьевщикам, как сказали бы мы на русском. Только это было бы неправильно, потому что старьевщик не только тряпки собирает. А шифонье и шифоньеры собирали только тряпки, обноски и проч. с целью выгодной перепродажи. В истории французского языка тряпичники оставили след в виде корзины для тряпок, носимой на спине, и крючка, которым тряпки цепляли.



Первая называлась La hotte, а вторая - le crochet (du chiffonnier). И ещё одним выражением шифоньеры славны. Когда говорилось: Se disputer, se battre comme des chiffonniers (то есть ссориться или драться, как тряпичники), то это означало, что ругались и бились они шумно и жестоко. Как тот товарищ с Востока в уже изрядно подзабытой песне Макаревича.
Ну а потом шифоньер стал тем, что он есть в наши дни. По этому слову вы получите в Интернете 100500 шифоньеров, которые можно назвать и гардеробами. Как там говорилось на Руси: хоть горшком назови, только не ночным.
В той же спальне мы рискуем увидеть трюмо. Куда ж мы без трюма? Не торопитесь увидеть ошибку в слове перед вопросительным знаком. Объясню чуть позже. Слово «трюмо» заимствовано в русском из французского, само собой, иначе бы я и не писал. Появилось в языке Пушкина в XVIII веке. Оно означало вначале «простенок», а потом перешло на мебель, которая в этот простенок ставится. Никакой этимологии, восходящей к числительному «три» там нет и трюмо может быть не только и исключительно трёхстворчатым. Но до французского слово было голландским и писалось как t'ruim. Читалось, соответственно, как «трюм», в свою учеред это усечённое chet ruim, буквально «промежуток» (между двумя окнами или между дном и полом судна). Вот отсюда-то оно и переползло окольным путём в русскую морскую терминологию и стало тем самым трюмом, который склоняется. То есть внутренним помещением корабля между палубой и днищем. И какой русский увидит смычку трюмо и трюма? Никакой не увидит.
Трюмо иногда называют «трельяжем». По-французски это звучит «трейяж», заимствовано всё в том же XVIII веке, но во-французском treillage означает «решетчатая загородка» и происходит от treillis «решетка». Поскольку одно из значений слова «трейи» - обрамление витража или стекла, а зеркало ведь оно – стекло, то слово стало обозначать и трюмо. Но во французском вы ни за что на свете не найдёте трельяжа в виде трюмо. Не верите – кликайте. В лучшем случае увидите что-нибудь похожее на:



Ещё с эпохой реформ Петра I в начале XVIII века вместе со словами «трюмо», «комод», «этажерка» пришло слово, обозначающее удобные шкафы для посуды, которые итальянцы именовали «буфетти», а французы – «бюффэ». Такая мебель оказалась столь востребованной, что под нее отвели специальную комнату – «буфетную». Далее иностранное слово пригодилось для обозначения стойки, на которой размещались продаваемые в общественных местах закуски, а потом так стали называть и само небольшое заведение, где можно было наскоро перекусить. В детстве мы знали лет с трёх выражение: «Что прёшь, как на буфет?». В английском, замечу походя, слово произносится двумя манерами: как инвестор Уоррен, который Баффет, и почти по-французски, что правильнее, как «бу(ю)фэ».

Ну и, конечно, какой рождённый ин юэсэсэр чувак с чувихой не знает, что такое «сервант»? Всякий знает. В принципе, это тот же буфет. Происходит от слова «служанка» (servante), из латинского servus и т.д. Метонимия вполне объяснима. Ведь этот шкаф для посуды и «хрусталя» служил людям верой и правдой.
У мамы в квартире стоял…
А у меня связаны с этим словом такие детские воспоминания. В классе восьмом на уроке английского учительница дала задание что-то переводить, и там было слова «сёрвант» (servant-слуга). Простодушный парень Лёня Кузин, мой одноклассник, слова этого не знал. Да он и вообще мало что знал. Но тут он запнулся совсем в корень. И кто-то из доброхотов ему шепчет: «И тогда он продал сервант…» Что Лёня и повторил за суфлёром. Учительница, помню, рассвирепела непадецки.

Да, в серванте могли стоять «фужеры». Я писал уже про это слово, означающее в языке Сержа Генсбура «папоротник». Ну и бокалы тоже из этой оперы, только, если в единственном числе это bocal, то во множественном они – bocaux.

В спальне, кстати, может стоять пуф (pouf). Чаще всё же используется его уменьшительное имя «пуфик». Произносится ровно так же, как pouffe, что значит, правда на несколько устаревшем французском и путинском «женщина с низкой социальной ответственностью» (глупость сморозил тогда дядя, прямо скажем).

Словарь Робера так и говорит: Vulg. 1 Vieilli Prostituée

Это последнее выжило в языке Корнеля с Расиным в виде «пуфьяс» (pouffiasse), то есть женщины, которую находят вульгарной или смешной. Она же pétasse и radasse.

Во-французском тут совершенно не тот «ass», что в английском. Этот ас у кого надо ас. Инициалы у Пушкина, например. Первым языком которого был французский, как не все знают.

Слово «псише» практически не употребляется почти в современном русском, я ему как-то посвящал целый пост, хотел его продолжить, но отклика не было ни одного, пару лайков собрал только он, продолжать я расхотел.

Апдейт. Проверяя ссылку, прошёл в тот пост. Лайк был один. И вы хотите, чтобы я писал серьёзные посты за такое моральное вознаграждение? Seriously?

Да, если честно, и этот пост не хочу длить. Наверняка можно было бы найти в русском доме ещё не один предмет заимствования из французского. Если что вспомню, напишу. Или нет.