Category: литература

Мой комментарий к записи «Допотопная техника – советской молодежи» от germanych

Да, это финская фирма. Этим летом в Иоэнсуу снова видел их джинсы. Я тогда ещё от него узнал, финны произносят, само собой "Ямес", что название идёт от Джесси Джеймса, бандита, грабившего поезда в прериях (или что-то подобное). Тогда мы увлекались ковбоями, индейцами. Женя привозил комиксы Буффало Билл и Пекос Билл. Но больше всего нам нравилась "живачка" типа этой. Вот далеко не всё, что мне тогда перепадало:











Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий




Стилистика...

§ 215. Возьмём, в заключение главы, всего один пример, позаимствованный из текста, описывающего изготовление сыра чеддер. В конце довольно длинного абзаца читаем такую фразу : ...It was here that Cheddar cheese was first systematically manufactured - by Joseph Harding, an enterprising and progressive farmer. He systematized the crude methods of farmers of that section of England and it was his method of manufacture that became the model for cheese-making in America. (... Именно здесь предприимчивый и прогрессивный фермер Джозеф Хардинг впервые занялся систематическим производством чеддера. Он систематизировал методы крестьян этой части Англии, и именно его метод производства стал образцом для производства сыра в Америке).

Для французского читателя в двух этих абзацами нет никакой новой идеи, и переводчик должен быть в состоянии сгруппировать их вместе, как он, вероятно, сделал бы это спонтанно, если бы написал этот текст на французском языке. Однако, возможно, что разбивка на фрагменты в английском языке была призвана подчеркнуть He systematized, что можно передать вводным оборотом Cest à lui que lon doit le procédé de fabrication… . (Именно ему мы обязаны процессом изготовления …) ”. Мы имеем дело здесь с очень деликатным аспектом сообщения, где процессы артикуляции носят косвенный, иногда смутно ощущаемый, а не системный характер. Весьма вероятно, что в значительной степени такие процессы не были бы обратимыми (см. Обратный перевод 178), и что мы находимся здесь на одном из рубежей системного  перевода, что является практической целью сравнительной стилистики.

Поэтому в преддверии завершения этой работы мы могли бы утверждать, что в той мере, в какой методы перевода, которые мы определили, восприимчивы к обратимости, они вписываются в классифицируемую и в некоторой степени механическую структурную систему. Все остальное в переводе субъективно и является вопросом литературного творчества.

Стилистика...

§ 214. Более сложной задачей, чем расстановка этих знаков препинания, является расположение материала печатного текста. Переход к новой строке, например, является таким же явным и важным шарниром, как и начало предложения посредством En conclusion... (В заключение...); и, вполне вероятно, что два языка смотрят на разделение текстов на абзацы под разным углом. Две крайности - очень длинные абзацы а-ля Пруст или Раскин, или очень короткий абзац из нескольких слов, а-ля Виктор Гюго - производят на читателя желаемый эффект. Следовательно, они не являются стилистическими средствами, которыми надо пренебрегать. В философском тексте, напротив, разбивание на фрагменты будет средством, позволяющим выявить разворачивание аргументации: абзацы будут шарнирами.
Поэтому следует допустить, что переводчик имеет право на большую свободу в изложении послания в ЯП; именно это Илер Беллок очень хорошо выразил в своей теоретической статье о переводе (указ. соч.) : The translator must be emancipated from mechanical restriction, of which the two chief forms are the restriction of space and the restriction of form. (Переводчик должен быть освобождён от механических ограничений, двумя главными видами которых являются ограничение пространства и ограничение формы).
Короче говоря, свобода с точки зрения формы, которая должна выражаться через использование гибких и кодифицированных приёмов, является основным предметом нашей работы. Свободу разбивания на фрагменты кодифицировать сложнее, поскольку она касается очень длинных сообщений; но она не менее существенна, и можно легко исказить развитие аргументирования просто неверной разбивкой текста на абзацы.
Поэтому мы можем в принципе утверждать, что, особенно в случае "связанного" языка, такого как французский, разбивка на абзацы является шарниром сообщения и должна быть сделана в ЯП таким же образом, как и разбивка на другие переводческие единицы. Представляется, что эта свобода формулировок не всегда остаётся за переводчиками официальных текстов; например, в двуязычных публикациях ООН, похоже, им дают задание делить оба текста на одинаковые фрагменты[1]. Такая процедура, безусловно, облегчает делегатам ознакомление с работой в ходе обсуждения; однако делать её абсолютным правилом опасно. Более того, беглого взгляда на двуязычные канадские и европейские документы показывает, что при одном и том же тексте английские абзацы занимают меньше места, чем французские, и не всегда располагаются в одном и том же месте.




[1] Книга писалась задолго до появления компьютерных помощников переводчиков типа Традос, больше не оставляющих толмачам вообще никакой свободы деления на фрагменты. Я лично стараюсь работать с CATкак можно реже  (прим. перев.)

Стилистика...

Пунктуация и шарниры

§213. Выше (162-4) мы показали, что пунктуация представляет собой довольно противоречивый набор маркеров, предназначенных для разделения сообщения на большие единицы. Теперь мы можем добавить, что пунктуация - это особый тип шарнира. Точка зрения в действительности хорошо представлена двоеточием /:/, вставка – скобками, иногда кавычками, и особенно тире, применяемыми в обоих языках. Начало следующего предложения с абзаца,  усиление абзацев для отделения ряда аргументов, более или менее большие промежутки между словами, обрамляющие определенные части сообщения, - все это графические способы артикуляции текста.
Фактически, пунктуацию следует рассматривать под этим углом как одну из систем, доступных писателю для выделения текста. Если задуматься об изрядной важности, придаваемой некоторыми авторами, особенно поэтами, типографической компоновке страницы (до такой степени, что внимание уделяется даже форме некоторых букв) - если, с другой стороны, вспомнить, что некоторые лингвисты считают французский язык языком, созданным специально для глаза (ср. Галише, op. cit., p. 116), то можно охотно уделить место проблемам графической презентации в более широком контексте сравнительной стилистики.

Из всех примеров, которые можно было бы привести в поддержку нашего тезиса, сохраним только самые яркие:

Наличие запятой во французском языке перед et (162-163) позволяет интерпретировать этот союз как первую часть дихотомии: (точка зрения): Un arrangement financier de ce genre serait avantageux, et pour les Provinces qui veulent des subventions, et pour le gouvernement fédéral qui a des surplus à distribuer. (Le Devoir, 12 ноября 1956). (Такой финансовый механизм был бы выгоден как для провинций, желающих получить гранты, так и для федерального правительства, имеющего излишки для распределения).
­      Наличие точки и запятой, отмечающей в английском тексте конец перечисления: His hair was brown and crisp, his hands were large, reddish, intelligent, the veins stood out in the wrists; and his thighs and knees seemed massive.” (D.H. Lawrence, En­gland, my England, p. 78). (Волосы у него были каштановые, жёсткие, руки большие, красноватые, умелые, вены выделялись на запястьях, а бедра и колени казались массивными. (Д. Г. Лоуренс, «Англия, моя Англия», стр. 78). Отметим любопытную пунктуацию. Автор словно пишет картину отдельными мазками; точка с запятой идут с союзом and и таким образом усиливают, для английского читателя, запятую, обычно ставящуюся в этом месте и играющую роль окончания.


  • Наличие тире, в сочетании с очень коротким предложением, уступающим  точку аргумента и в то же время знаменующим новый этап диалога: Mais il sagit dun mystère (ajoute-t-on) où vous-même, qui menez lenquête, êtes tout le premier transformé. - Il se peut.” (J. Paulhan, La Preuve par l’étymo­logie, p. 91). Но речь идёт о тайне (добавляют), которая вас, ведущего расследование, преобразит первым. - Возможно. (J. Paulhan, La preuve par l’étymologie, стр. 91).

Чем ещё жутко хороша работа переводчика, кроме оплаты?

А тем, что всякий раз узнаёшь что-то новое.

Я уже писал о том, как не знал до сентября 2019 года, что во французском языке слово "циркуль" звучит как "компас" (без "с" на конце).

А вот сейчас я перевожу шестую главу третьей части книги "Сравнительная стилистика английского и французского языков" и только что закончил вот этот фрагмент:

Другие примеры: если анализировать Take one как единицу перевода, даст Prenez-en un (Возьмите один), и такой перевод будет приемлемым; но, если мы видим эту надпись перед грудой коробочек в универсаме, то нужно переводить эквивалентом Echantillon gratuit (Бесплатный образец (пробник). Фраза French keyboard в приложении к клавиатуре канадской пишущей машинки будет рассматриваться как анализируемое сообщение, несущее две единицы перевода, но, будучи переведённой как clavier français в Англии сочтётся единым целым и должна передаваться как Clavier universel. То же самое относится и к French cleaning (досл. Французская чистка), что соответствует во Франции понятию Nettoyage américain (Американская чистка), а invisible mending (невидимая починка (одежды) : соответствует слову stoppage (штопка), и т.д.



Тут я остановился, после того, как слазил во французский словарь Робера и удостоверился, что "стоппаж" значит именно штопку, и призадумался.

Блин! никогда раньше во французском я не встречал этого слова. Или не обращал внимания на него.
И стал я чесать репу над термином, который издавна считал исконно русским.
Мы ж ещё в возрасте лет пяти - шести обзывались "штопанный гандон", даже не понимая, что такое тот гандон значит.
Ну а носки нам мамы штопали тока свист стоял.

Оказывается, вигвам вам! Нерусское оно, это слово!

Согласно этимологическому словарю русского языка Макса Фасмера «штопать» является заимствованием из германских языков.
В нижненемецком и голландском слово звучит как «stорреn», в нововерхненемецком и средневерхненемецком «stорfеn».
Ну а в германские языки слово попало из среднелатинского stuppāre — «набивать паклей», а в язык Челентаны пришло из древнегрецкого στῡπ(π)εῖον — «пакля».

Вот так-то станичники. Скока не учись, помрёшь козлом Фрэнком.

История одного слова и одной песни.

Скажу вам честно, станичники, этого поста никогда бы не было, если бы не…Радзинский.

Не без интереса стал я 4 января 2020 года читать его воспоминания о том, как он проник в какой-то там архив, чтобы узнать, кто замочил Сталина. Писателя, конечно, не то что слушать, (наверное, я ЭМ не слушаю), но даже читать трудно: он торопится скороговоркой засунуть как можно больше из того, что нарыл за всю жизнь в субстанцию, которая, в общем-то конечна, то есть в радиопередачу. Не заканчивает фразы, перескакивает через собственные мысли, эпохи и поколения.

Э.РадзинскийДа. И он мне сказал: «Спасские ворота. Вы придете. Там покажете паспорт». И я в первый раз в жизни пошел через Спасские ворота. Вы знаете, еще помните, это Кремль — это было нечто из другой… как Венера, как Марс. Они жили там. В школе нас водили к Кремлю и показывали вечером специально горящее над стеной окно и говорили: «Вот вы ляжете спать, а Он будет работать. Он там работает». И мы, школьники смотрели на это окно, человека, который там работал. Это было таинственнейшее здание. И я пошел туда. Мне объяснили, куда там дальше. Это был, по-моему, второй этаж, но высокий.

Но если вы думаете, что пост будет про Сталина, Радзинского или что-то ещё в этом духе, то вы глубоко заблуждаетесь. Не будет. Потому что родился он из одного слова:

(Радзинский продолжает). И там стояло вынесенное зеркало, такое псише, дамское.

Вот тут мы и тормознём. Ибо никто и никогда на моём веку не произносил это слово по-русски. Сам я, хотя и учу французский с 17-летнего возраста, то есть с октября 1973 года, когда впервые повторил за преподавательницей Ириной Самойловной Радвинской прилагательное мужского рода fort (сильный), а потом ещё и женского forte, что, соответственно, значит «сильная», узнал его (в этом значении) году в 1999м. Когда взял в библиотеке города Св. Бонифаций диск с песнями любимого мной тогда и навсегда Жоржа Брасанса.

Но обо всё по порядку будем вещать да? О Брассансе позже. Забегая вперёд скажу, что французское слово psyché, правильно произнесённое Радзинским, надеюсь и с должным ударением на последнем слоге, по-английски пишется точно так же, но без аксанта эгю (акут), а читается совершенно иначе, а именно «сайки». Что я, конечно, знал может и до 1973 года. По той простой причине, что оно составляет неотъемлемую часть термина «психология», по-английски, опять же, сайколоджи. Ну и то, что означает оно душу тоже знал, как мог и экстраполировать на французский и понять, что оно означает там.

Но, спросит меня въедливый станичник, Радзинский-то говорит про зеркало. Какая тут, богу в душу, душа? Верно. И я о том же. В конце 1990х в упомянутой библиотеке я и узнал, что у слова есть и второе значение. Зеркальное.

Ну да ладно. Пора уже начинать показывать эти зеркала. Историю их появления на свет много где можно прочитать, я вам рекомендую толковую статью искусствоведа Альбины Борисовой, а выглядят они вот так.




Все эти зеркала объединяет одно: они все делались для женских будуаров, их сравнительно легко можно было перемещать, и само зеркало крутится по горизонтальной оси, чтобы дама могла себя рассмотреть под разными углами.

Но почему же душа-то? Объясняю. Вы когда-нибудь слышали про Психею? Греческо-мифологическую, вестимо, потому что если для поисковика  не  уточнить, то вылезет какая-то бессмысленная и беспощадная группа певцов ртом и игрецов пальцами. Так вот у неё есть и второе произношение - Психе. Ясен пень, все психи языка ей родственники.
Так вот, слово psyché, впервые зафиксированное во французских словарях в период канадско-американской войны, ведёт своё начало вот из этой книжки. Называется она: "Басня Психеи, фигуры Рафаэля"





Книжица, опубликованная в 1802 году обильно иллюстрирована картинками с голыми и не совсем одетыми персонажами, главными из которых выступают Амур, он же Купидон, и сама психованная.


Collapse )

Закончил 4ю главу "Сравнительной стилистики". Осталась 5 и 6 плюс упражнения.

Упражнения может и не буду переводить.

§ 208. Артикуляции абзаца: сочленения (шарниры).

В плане абзаца мы хотели бы показать, что наше разграничение этих двух типов развёртывания идеи остаётся в силе. Интуитивное развёртывание идеи  имеет тенденцию предоставлять автономию каждой фразе или фрагменту сообщения; эта свобода соответствует реальности, где последовательности действий не всегда явно связаны друг с другом причинно-следственными отношениями. Напротив, осмысленное развёртывание стремится к точному обозначению отношений, объединяющих каждый сегмент в логической последовательности. Чтобы не вдаваться в дискуссию о значении слова "логика", скажем так, мы хотим лишь указать на тенденцию к группировке сегментов сообщения в определенном произвольном, но осознанном порядке, который встречается в сопоставимых формах от текста к тексту, в стремлении обозначить артикуляции в высказывании.
Французский язык, по крайней мере, на его литературном, философском, научном и юридическом уровнях, трепетно относится к артикуляции и редко обходится без разъяснений, которые они могут привнести в поток мысли. Английский же, даже в своих классических формах, гораздо реже прибегает к эксплицитным артикуляциям, оставляя читателю возможность самостоятельно заменять необходимые артикуляции, играя вместо этого с сопоставлением предложений и отрывков высказывания.


§ 209. В своем стремлении быть "артикулированным" языком и, как следствие, уделяя важное место использованию сочленений, французский язык следует традициям классической латыни и греческого языка.

М. А. Бернель в своей книге
Présentation du grec ancien (Презентации древнегреческого) (Vie et Langage, 44 (1955) : 492), справедливо настаивает на важности артикуляции в разворачивании идеи в греческом языке:

"Что касается координации, то она становится подлинным каркасом языка, весьма явным, прочным и гибким в одно и то же время, обильным и разнообразным. Множество "партикул" связывают фразы и предложения между собой в целях сделать логическую связь более видимой: возражение, объяснение, пример, резюме, заключение. Это свойство языка составляет одну из самых больших трудностей греческого для молодых эллинистов и даже для опытных переводчиков. Если переводить все партикулы, то французский перевод будет невыносимо тяжёлым. Если они не переведены, исчезает одна из существенных черт греческого гения: благоразумный и верный подход к мысли, к образу мышления... »

Согласно этим замечаниям, следует полагать, что греческий язык в плане  артикуляции пошёл даже дальше французского. Это даёт нам возможность ещё раз подчеркнуть, что перевод - это перенос оригинального сообщения, написанного в ЯО, без искажения механизма ЯП. Следовательно, и возвращаясь к интересующим нас здесь языкам, перевести с артикулированного французского на английский означает смириться с тем, чтобы оставить шарниры в значительной степени неявными, и мы действительно увидим, что некоторые из сочленений даже не появляются в лексическом репертуаре английского языка. И наоборот, перевод на французский язык обязывает переводчика выявлять нулевые шарниры английского текста, и их, следовательно, важно прояснить при анализе и расчленении текста. Такое двойное отношение к артикуляционным знакам французского и английского языков порой создаёт огромные проблемы для переводчика.
В переводе юридического или дипломатического текста, например, опущение сочленений, которые пунктуализируют развёртывание высказывания, было бы предательством французского читателя: но, поскольку они часто очень сильно отличаются от одного языка к другому, носителям языка придётся мириться с эксплицитацией или неявностью сегментов высказывания в текстах, обычно считающихся неприкосновенными.

Ещё стилистика...

§207. Рассказывая о ходе событий, оратор действительно может высказать сугубо объективную точку зрения и поделиться с нами своими наблюдениями по мере их возникновения. Поскольку связь между наблюдаемыми фактами в целом не всегда очевидна, такое отношение, как правило, приводит к формированию сообщения, состоящего из смежных элементов. Это объективное стилистическое разворачивание идеи часто называют интуитивным или сенсорным, оно также характеризуется выражением: "фильм реальности". Английский язык даёт прекрасные примеры такого стиля в предложениях типа: He crept out from under the bed (Он выполз из-под кровати); He walked leisurely into the room (Он не спеша вошёл в комнату); Pop goes the weasel (Опа! А вот и ласка! - строчка из популярной английской считалки (прим. перев.); He drank himself to death (Он допился до смерти); Off with you (Довольно с тебя!) и т.п. Этот стиль попадает даже в заголовки, там, где, казалось бы, следовало ожидать статического сообщения, и где сам заголовок не является частью содержания: Across the River and into the Trees (Hemingway) (За рекой в тени деревьев) ; Digging Up the Past (L. Woolley) (Раскапывая прошлое) ; Through the Looking-Glass (L. Carroll) (Сквозь зеркало (Алиса в Зазеркалье); Drums Along the Mohawk (Water D. Edmonds) (Барабаны долины Мохок) ; Far from the Madding Crowd (T. Hardy) (Вдали от обезумевшей толпы) и т.п [1].
Но возможен и другой подход; говорящий может как бы задержать разворачивание идей до их упорядочивания, пока он не определит их последовательность, не выделит скрытый порядок, и не различит причину и следствие. Этот подход больше характерен для французского языка и больше напоминает комментирование фактов зрителем, чем действия актёра, переводящего эти факты по мере того, как они появляются. Этот второй вид разворачивания идей, предполагающий занятие позиции, наличие ценностного суждения, можно назвать "осмысленным разворачиванием". Чтобы ему соответствовать, необходимо поставить себя на уровень подразумевания.
Мы полагаем, что в целом английский следует первому, интуитивному или сенсорному способу разворачивания идеи, тогда как французский более склонен придерживаться второго, рационального, осмысленного пути
[2]. Давайте посмотрим, подтвердится ли такая гипотеза фактами. Сначала проведём наше исследование на уровне абзаца (шарниров), а затем – на уровне сообщения (модуляции).




[1] В качестве проверки мы взяли наугад несколько заголовков из Библиографии Франции (145-й год, № 44, ноябрь 1956 г., стр. 980-1). Из 21 выбранных нами романов 16 имеют "статичные" названия типа Vol d'essai (Тренировочный полёт), но 5 напоминают вышеупомянутые английские динамические названия: Je me damnerai pour toi (Я продам душу дьяволу ради тебя). Quand les genêts refleuriront (Когда вновь зацветёт ракитник), Vous verrez le ciel ouvert (досл. Вы увидите небо открытым), Quand le diable a soif (Когда жаждет дьявол), Quand l’amour refleurit (Когда любовь снова расцветёт). Обратите внимание на частоту оборота со словом когда. Оно хорошо иллюстрирует тенденцию к динамизму, характерную для современной литературы.
[2] Здесь мы хотели бы привести мнение одного английского критика, которое, являясь субъективным, не перестаёт от этого быть характерным: ..."French, Italian... are reasonable codifications of as much of human experience as can be translated into speech. They give each separate object, process or quality a permanent label duly docketed, and ever afterwards recognize this object, process or quality by its label rather than by itself; ...these languages are therefore also the rhetorical languages, rhetoric being the poetry of labels and not the poetry of the things themselves. English proper has always been very much a language of “conceits”, ...the vocabulary is not fully dissociated from the imagery from which it developed; words still tend to be pictorial and not typographic... It is the persistent use of this method of "thought by associations of images” as opposed to "thought by generalized preconceptions”, that distinguishes English proper from the more logical languages.” (Robert Graves, "Impenetrability or the Proper Habit of English”, The Fortnightly, декабрь 1926.) (Французский, итальянский языки... являются разумными кодификации такого количества человеческого опыта, которое возможно только выразить в устной речи. Они вешают на каждый отдельный предмет, процесс или качество постоянный ярлык, должным образом оформленный, и впоследствии распознают этот объект, процесс или качество не сами по себе, а по их этикетке; ...следовательно эти языки являются также риторическими языками, где риторика – поэзия этикеток, а не поэзия самих вещей". Собственно английский всегда был языком "изысканных метафор", ...словарь не совсем отделен от образов, из которых он проистекает; его слова по-прежнему стремятся к большей картинности, чем к типографским символам... Именно упорное использование этого метода "мышления по ассоциациям образов" в противовес "мышлению по общим готовым концептам" отличает собственно английский язык от более логичных языков).

Покойную Анну Карину уже резали как-то.

Фигурально, конечно.

Когда я стал учить французский в 1973 году, то летом на каникулах ездил в Москву. На недельку или побольше, благо моя московскоая тётушка и её муж полуфранцуз (ссылку могут смотреть друзья, но почему-то пропали все фото, кроме одной), радушно принимали и давали койку в их прекрасном доме с вишнёвым садом считай в центре Москвы. Дома нет уже примерно с 2005 года... Станция Лосиноостровская была в десяти минутах хода, электричка шла до Ярославского вокзала минут 15.
Или выходишь по Хибинскому проезду (он всё ещё есть) на Ярославское шоссе и садишься на автобус. Опять же минут 10 и ты у метро ВДНХ. Я особенно любил там павильон про рыбное хозяйство, а внутри него - рыб толстолобиков. Смешное название такое.

Но больше всего времени я проводил в библиотеке иностранной литературы. А она была по соседству с кинотеатром "Иллюзион". Там показывали фильмы, часто недублированные или в будке переводчик сидел, я уже не помню, но все кина тех лет 1974-1980 (я и в армии когда служил в увольнениях ходил туда не раз) помню хорошо.
Билеты можно было всегда достать у спекулянтов, если фильм был популярным, типа "Дилинджер мёртв". Я помню, спекулянт с золотыми зубами рекламировал ту картину: "Морррре крови! Стреляют всё кино!!!!". А на заумные фильмы типа того, о котором скажу ниже, охотников было мало и билеты в кассе не переводились.
Я особенно любил французские картины и однажды пошёл смотреть "Сюзанну Симонен, монахиню Дидро".
С Анной Кариной, которая помре давеча.


Вроде всенародно любимый Жоффре де Пейрак (в популюсе "Жофрей" там играл. Молодой тогда был ишшо. Сейчас ему за 90, но ещё скрипит.

Так вот, я вышел из кина в полном недоумении. О чём шум им звон-то? - спрашивал себя. Что там такого было-то, что во Франции картина фурору наделала полные штаны и рясы?
А оказалось, что картину настолько искромсали совецкие сусловские выкормыши, что пропала связь времён.

Потом я так же попался на "И бог создал женщину" Вадика Племянникова с Брижит Бардо. Ту ещё круче искромсали.

Палачи искуйства, чо.

Немного забавного английского и русского.

Предыдущая дискуссия на тему почему в русском языке нет слова "ложить" натолкнула меня на воспоминание о забавном явлении, которое называется "мондегрин" в английском языке.
Оно является ещё одним доказательством того, что язык не работает в системе логики и законы усыновления и удочерения, как и правила неприятия того или иного слова или идиомы причудливы и работают точно так же как бог. То есть неисповедимыми путями шуршат.

Вот это словечко, например. До 1954 года, ровно до того момента, когда американская писательница Сильвия Райт не опубликовала статью в Harper's Magazine
.
Там она рассказала, что в детстве неверно разобрала слова старинной шотландской баллады про какого-то эрла Морея.

They have slain the Earl O' Moray,
And laid him on the green.

Они убили владетеля Морэй,
И положили его на зелёную траву.

Она услышала, что какие-то гады не только замочили несчастного эрла
They hae slain the Earl Amurray,
Но до кучи завалили ещё и какую-то леди Мондегрин
And Lady Mondegreen.

В английском отмечено много забавных мондегринов, чаще всего в песнях.

Журналист Джон Кэрролл из «San Francisco Chronicle» даже вёл колонку, посвящённую мондегринам. Он приводит три наиболее популярных:


  1. Gladly, the cross-eyed bear (Весело, косоглазый медведь) вместо Gladly The Cross I’ll Bear (Охотно понесу я крест) — из старинного религиозного гимна;

  2. There’s a bathroom on the right (Там ванная справа) вместо There’s a bad moon on the rise (Там всходит дурная луна) — из песни Creedence Clearwater Revival «Bad Moon Rising»;

  3. Excuse me while I kiss this guy (Извини меня, когда я целую этого парня) вместо Excuse me while I kiss the sky (Извини меня, когда я целую небеса) из песни Джимми Хендрикса «Purple Haze». Хендрикс знал об этой ослышке и на некоторых выступлениях после исполнения этой строчки указывал на своего бас-гитариста Ноэла Реддинга и даже целовал его в щёку.


Про забавную ослышку в песне Манфреда Манна "Ослеплённый светом" я писал в рубрике и под тэгом "толкование песен".

Из строчки выше вы знаете уже, как мондегрин переводится на русский. Ослышка. Хорошее слово.
Особенно часто ослышки встречаются в восприятии детей, у которых словарный запас ещё недостаточно велик, а некоторые грамматические конструкции ещё не усвоены.
Например: Стали они жить-поживать, да добрана жевать.
Один мой френд по ЖЖ рассказывал, что его дочка пришла из советского детского садика и, в ответ на вопрос, чем они занимались в группе, сказала, что они разучивали песню про больных котят:

Котятки русские больны
Спросите вы у тишины...

Ну и незабвенное "Я - дрочистый изумруд" из сказки Пушкина.

Хотя это уже не совсем детское....